— Ты, наверное, ненавидишь меня… — спустя целую вечность прошептал Дерек, и я подняла на него заплаканное лицо.
— Нет, я ненавижу себя, — выдавила я, снова уткнувшись лицом в его плечо. — Это из-за меня тебе пришлось… сделать это. Ты даже не представляешь, как я себя ненавижу…
— Кейт… не вини себя, — он легко провёл кончиками пальцев по моей щеке, а я шмыгнула носом и выпрямилась. — Я взрослый человек и знал, на что иду. И я знал, что Том рано или поздно воспользуется своим правом отдавать мне подобного рода приказы… он просто ждал, чтобы вышло побольнее, ведь я уже лет десять был семейным целителем Трэвисов… но я знал, что в конечном счёте так оно и будет. И ты здесь ни при чём. Подумай, Кейт… Том мог убить меня ещё весной, если бы я не вступил в его ряды, я же близко подобрался к тому, чтобы разоблачить его. Можно сказать, что этим ты меня спасла… но за всё приходится рано или поздно платить. Вот настал и мой черёд сделать это. Просто знай, что я… я раскаиваюсь в содеянном и никогда… не сделал бы ничего такого по доброй воле.
— Я знаю, — прошептала я, сделав глубокий вдох. — Я тоже много чего не сделала бы по доброй воле, но… я делаю. И глупо искать себе оправдания, их нет… Господи, Дерек, умоляю, скажи мне, что ещё не поздно… что ещё есть надежда…
Я с отчаянием посмотрела на него, и из груди Дерека вырвался такой же тяжёлый вздох.
— Дамблдор точно обо всём догадался, — продолжила шептать я, а в тёплых оливковых глазах отчётливо читалась боль. — Они с Томом столкнулись вчера на кладбище, ты уже ушёл, а мы… Он точно всё знает, Дерек. Он не стал никого публично обвинять, но его слова… Неужели Дамблдор не сможет остановить Тома? Неужели он позволит Тому убить Грюмов и дальше издеваться над маглорождёнными? Он же победил самого Грин-де-Вальда?! Причём в честном поединке! А у нас с Томом и вовсе преподавал, Дамблдор как никто другой знает его слабые места… Дерек, умоляю, скажи мне, что у него есть какой-то план… что он не просто так ничего не делает…
Дерек с минуту молча смотрел мне в глаза, а после выдохнул и смахнул слезинку с моей щеки.
— Кейт… Том очень сильный молодой волшебник, а с поединка Дамблдора и Грин-де-Вальда столько утекло воды, он с годами не молодеет…
— Нет… нет! Ты точно что-то знаешь, Дерек, всё не может быть так плохо! Дамблдор точно что-то затеял, он не сдастся, да?! — я с ещё большим отчаянием посмотрела на него, ожидая слов поддержки, но Дерек с мучением зажмурился и в очередной раз протянул:
— Кейт… я не знаю.
— Это неправда, — покачала головой я, ведь Дерек ещё никогда до этого не отводил взгляд, когда говорил мне что-то важное, а сейчас он избегал смотреть мне в глаза, как мог. — Это неправда, Дерек, ты точно что-то знаешь…
Но только я сказала это, как Дерек всё-таки посмотрел на меня, а меня вдруг озарило, почему он молчал.
— Ты прав… — выдавила я, поняв, какая же всё-таки дура. — Ты прав, чем меньше я знаю, тем лучше… прости, я…
— Кейт…
— Нет-нет, всё нормально, всё… всё правильно, я не должна ничего знать. Просто ты не представляешь, как я боюсь… я очень боюсь, Дерек. Пожалуйста, скажи, что ещё не всё потеряно, что надежда есть?
Он ещё какое-то время молча смотрел на меня, а затем сглотнув прохрипел:
— Береги себя, Кейт.
Это было ни да, ни нет, и слышать такое было больно. Но я была бо́льшую часть суток под внимательным надзором Тома, и, наверное, так было правильно. Но от этого хотелось ещё больше выть от бессилия.
Дерек, заметив моё отчаяние, снова приобнял меня и ласково прошептал:
— Я вчера был в архивах министерства, пока они ещё открыты, и нашёл информацию про браслет Тессы… тебе интересно? — я тут же закивала в ответ. — Это действительно оберег, очень сильный оберег. То заклинание нельзя использовать в том виде, в котором я его нашёл, но если я правильно понял логику Тома, то он ослабил силу Тессы. Она может пользоваться магией, видеть то, что видят все волшебники, немного… хулиганить, но все мощные вспышки будут подавляться браслетом. Она не сможет больше кого-то воскресить или сделать ещё что-то… эдакое. Тебе это как-то помогло?
— Да, мне стало легче, спасибо, — благодарно выдохнула я, а у само́й действительно будто камень с души исчез от мысли, что хотя бы в браслете дочери никакого двойного дна не было. — Спасибо, Дерек, я не знаю, что бы я без тебя делала.