— И вот… — закончив долгий рассказ, я протянула ему малюсенький пузырёк с настойкой Белладонны. — Выпей это перед тем, как начнёшь. Бред, галлюцинации, светобоязнь и судороги ты, может, и инсценируешь, а вот расширение зрачков, сухость кожи, бледность и повышенную температуру явно не сможешь. Так будет убедительнее… — но Том с недоверием посмотрел на пузырёк, потом на меня, и я, закатив глаза, добавила: — Здесь небольшая концентрация атропина. Так, немного глаза порежет, пульс участится, но ничего серьёзного… если я, конечно, не напутала ничего с титрованием…
Тут я коварно улыбнулась, а в угольно-чёрных глазах заполыхала злость.
— Ладно тебе, если напутала, то я знаю, что делать при реальном отравлении, не бойся. Я ж не ты, мне не доставляет удовольствие видеть страдание других. Хотя на твои я бы вроде как и посмотрела… в общем, ладно, выпей, и как договаривались, хорошо?
— Смотри, Китти, если ничего не выйдет, я буду крайне недоволен… — процедил Том и, взяв пузырёк из моих рук, покинул библиотеку. А на следующий день, в обед, развернулся и основной акт этой трагикомедии.
В этот раз девочки были более осторожными и подлили зелье в кубок ещё до того, как основная масса, в том числе и староста Слизерина, сядет на свои обычные места. Но Том был предупреждён об этом, поэтому надеяться, что я увижу его влюблённым дурачком, не приходилось. И когда он сел за свой стол, и мы встретились взглядами, то его глаза были даже чернее, чем обычно, за счёт расширенных зрачков, и я с некоторым замиранием сердца принялась следить, что же будет дальше. И не только я одна.
Поев немного для вида, Том «сделал» глоток из того самого кубка, а затем замер на месте. Сначала он правдоподобно смахнул пот (хотя кто знает, может, у него действительно поднялась температура, я настойку разбавляла на глаз), потом расстегнул с шеи галстук, привлекая к себе всё больше внимания, а затем, спустя несколько минут, началась основная симптоматика.
Староста Слизерина вдруг резко закрыл ладонью глаза, хотя на улице было весьма пасмурно и тоскливо, затем внезапно вскочил со на ноги и начал озираться с безумным видом, как будто ему реально что-то мерещилось, а потом весьма правдоподобно (но всё же аккуратно!) упал на пол, подёргал руками и ногами и замер, как бы впав в кому.
«Надо же, какой талант! — восхищённо подумала я, а Сара с Мэри так и побледнели от такой реакции, чего, в общем-то, мы и добивались. — Да любой эпилептик позавидует таким правдоподобным судорогам!»
Я даже слезу пустила от такого концерта, потому что отравление атропином видела всего раз в жизни, когда непутёвые деревенские парни зачем-то объелись белены, видимо, кто-то им сказал, что так можно словить глюки, насколько тот случай походил на этот, фальшивый. Преподаватели сразу же ломанулись к несчастной жертве, но первой, конечно же, прибежала школьный целитель, мадам Боунс. Она лично убедилась, что у пациента была температура и что-то не так со зрачками, и того решили доставить в больничное крыло. Я сразу же побежала туда, чтобы не потерять симулянта из виду, но мельком заметила, что Сара была в предобморочном состоянии, и помощь ей требовалась даже больше, нежели «жертве» любви.
В больничном крыле Тома уложили на одну из кроватей, осмотрели совместно мадам Боунс, профессор Дамблдор и профессор Доусон, но они никак не могли определиться, что же случилось с «бедным» старостой Слизерина, а директор школы и деканы факультетов активно участвовали в обсуждении. И тут в лазарет ворвались и виновницы всего этот спектакля.
— Боже, он жив?! — завизжала Сара, чуть не упав в обморок при виде объекта своего обожания на больничной койке и «без сознания». — Простите меня, это всё моя вина!
— Мисс Джулс, вы можете объяснить, что случилось? — с беспокойством спросил профессор Слизнорт, тоже присутствовавший при осмотре ученика своего факультета.
— Я… я… я подлила ему в сок Любовное зелье! — рыдая, ответила она, а я так и закатила глаза, что кое-кому даже не надо было устраивать расследование, ведь «преступник» сам сдал себя с потрохами. — Профессор Слизнорт, простите меня! Я хотела, чтобы Том немного заинтересовался мной, я точно сделала всё правильно, как вы нам и рассказывали, но… он будет жить?!
— Будет, — вздохнув, проговорил профессор Слизнорт. — Но вы поступили крайне некрасиво, мисс Джулс. Разве я не говорил вам, как это опасно, пытаться имитировать такие чувства, как любовь?