— Ваша вода, леди, — вдруг раздался писклявый голосок Вилли, и я, вздрогнув, взяла из его рук серебряный кубок и залпом выпила воду, словно на автомате. — Принести вам ещё что-то, леди?
— Оставь меня, Вилли, мне уже лучше, — прохрипела я, постепенно осознавая, как же глубоко вляпалась… а казалось бы, и так было пробито самое дно, куда уж глубже?
— Но, леди, мастер сказал… — попытался было возразить домовик, и я воскликнула:
— А я говорю: оставь меня одну!
— Как скажете, леди, — Вилли низко поклонился и опять растворился в воздухе, а я прислонилась щекой к холодному стеклу, за которым была непроглядная темень.
Мысли в голове замерли, еле-еле переползая из извилины в извилину, а вот сердце, казалось, выпрыгнет из груди, и это было немного странно, потому что все остальные органы были будто в заморозке. Я вся была словно в заморозке, не хотелось ни двигаться, ни думать, ничего. Время тоже будто замёрзло, и даже звон старинных часов в глубине дома не нарушил леденящей тишины, окутавшей всю меня с головой. Поэтому не удивительно, что я далеко не сразу заметила, что моя тюремная камера была открыта, а к косяку двери прислонилась чёрная тень.
Вздрогнув, я выпрямилась, а порыв сырого ветра из открытого окна растрепал мои волосы. Тень у порога взмахнула рукой, и окно мигом закрылось. Сердце стукнуло о грудную стенку и замерло, а Том медленно направился ко мне, пока его лицо не осветил тусклый лунный свет, пробивавшийся сквозь тучи на небе. В скудном освещении с улицы его кожа казалась особенно белой, мертвенно-бледной, и трудно было прочитать хотя бы одну эмоцию за маской, застывшей на его лице.
— Может, пойдём ко мне в кабинет? — донёсся до меня хриплый шёпот, и мои губы скривились в ядовитой усмешке.
— Это для тебя очередной рабочий вопрос, да? Зачем тогда вообще что-то обсуждать? Просто отдай приказ, тебя даже министр магии слушается, чем я лучше него?!
— Кейт… — Том вытянутой рукой опёрся об оконное стекло и навис надо мной, а из его груди вырвался тяжёлый вздох. — Да мне проще устроить переворот в министерстве, чем обсуждать с тобой эту тему!
— Так может, и не надо ничего обсуждать? — тихо спросила я, а его так и перекосило. — Просто верни мне палочку и позволь само́й решать, что мне делать… со своим телом. И в нашей жизни ничего не изменится, я буду впредь осторожнее, и всё… будет как прежде…
— Но Тессу-то ты родила!
Голос Тома показался громом в ледяной тишине, и я чуть не подпрыгнула на месте и изумлённо вытаращилась на него, догадавшись, что он придерживался совершенно другой позиции на сложившуюся ситуацию.
— Кейт… — вновь устало протянул Том, на полминуты крепко зажмурив глаза. — Ты родила Тессу в семнадцать лет, ещё учась в школе, и тебя не остановило ни отсутствие денег, ни осуждение окружающих, ни… отсутствие помощи, особенно от меня. А сейчас, когда у тебя полный сейф золота, я… я… не отказываюсь… от вас, и никто не посмеет тебе и слова сказать… ты почему-то хочешь поступить по-другому…
— Что?.. — выдохнула я, чуть не потеряв дар речи. — О чём ты мне сейчас говоришь?.. Ты же никогда не был в восторге от… младенцев… что ты?..
— Это часть меня, — быстро выпалил он и, заметив мой ещё более ошеломлённый взгляд, повторил: — Ребёнок… в… тебе… это часть меня. Так же, как и Тесса. Я… мне было трудно смириться, что у меня есть дочь, но сейчас… я не представляю себя без неё. И я не могу позволить тебе…
— Какой ребёнок, да там ещё только десяток клеток?! Ты понимаешь, о чём говоришь?! Когда ты вернулся в Лондон, Тессе было почти семь, а сейчас… ты вообще видел младенцев?! Он не скажет тебе ничего толкового ещё года три, если не больше, и…
— Кейт, я вырос в приюте и видел младенцев, — вдруг прорычал Том, а я беззвучно открывала и закрывала рот, словно рыба. — И у меня нет иллюзий на их счёт, ты права, я никогда особо не любил детей, и ничего не изменилось. И я бы вряд ли сам когда-нибудь поднял этот вопрос, сейчас и других проблем хватает. Но раз так получилось… я не могу позволить тебе убить часть себя, пусть это и десяток… клеток! В конце концов, тебе даже не обязательно круглые сутки возиться с ним, можно же найти няню, с нашими возможностями это не проблема! Если ты настолько не хотела детей, то надо было лучше подумать о мерах предосторожности!
Последние слова прозвучали словно пощёчина, и это мигом вернуло мне способность выражаться словами.
— Только слово «нет» даёт стопроцентную гарантию, — выплюнула я, оттолкнув его от себя. — И впредь я буду пользоваться только им! Отдай мне палочку, ты точно не в своём уме, совсем мозги потекли от нахлынувшей власти!..