— Вот, значит, как… — выдохнула я и повернулась к Дереку. — А вас, любимый дядюшка, волнует, что скажут люди? Вы же давно хотели, чтобы я перешла к вам в отделение… а что скажете теперь?! Я согласна перейти!
— Кейт… всё мои сотрудники работают в общей лаборатории, без неё там делать нечего… прости, — с неприкрытой болью ответил он, а у меня снова потекли из глаз солёные ручьи. — Тебе будет лучше остаться здесь, с проклятиями… безопаснее.
— Предатель, — выплюнула я, заплаканными глазами посмотрела на остальных и выскочила из целительской.
Бежать куда-то далеко сил не было, да и мою опухшую физиономию не хотелось демонстрировать всей больнице. А поскольку ключей от лаборатории Дерека у меня больше не было, то и покидать свой этаж тоже особого смысла не было. И я, пробежав десяток метров, ворвалась в пустую палату и плюхнулась на заправленную койку, едва сдерживая рыдания.
— Кейт… — спустя минут пять всхлипываний рядом со мной прозвучал едва слышный шёпот, и Дерек сел на кровать и осторожно провёл рукой по моей спине. — Ну что ты…
— Уходи! — отмахнулась я, а слёзы начали душить ещё сильнее. — Хватит, хватит строить из себя святого, ты ненавидишь меня за то, что я… беременна… от него. Всё кончено, Дерек, ты уже не вытащишь меня из этого ада…
— Кейт… не говори так, — протянул Дерек и, аккуратно приподняв, обнял меня. — Я тебя не ненавижу… просто это было… неожиданно. Почему?..
— Ром, — коротко выдавила я, вцепившись в его плечи. — Ром нейтрализовал действие моего зелья, а в постели я Тому сопротивляться не могу. И вот результат…
— Неужели Том согласен… оставить… ребёнка?.. — удивлённо прошептал он, и я подняла на него своё заплаканное лицо.
— А стал бы он ябедничать на меня Сепсису, если бы был не согласен? Дерек, он отнял у меня всё! — я приподняла свою левую руку, а глаза уже почти не видели из-за слёз. — Он отнял у меня свободу, отнял мой дом, мою дочь, моё тело, а теперь ещё и до работы добрался! Это последнее, что у меня осталось…
— Кейт, ты помнишь, как в прошлом году у нас лежала девушка после изнасилования?.. — шёпотом спросил Дерек, а я вместо ответа кивнула. — Она попыталась отравить себя, чтобы избавиться от нежеланного ребёнка, но… мы так её и не спасли. Даже не думай пить яд, никто не даст тебе гарантий, что ты не умрёшь вместе с плодом. Даже я не смогу настолько точно подобрать дозу, не сомневаясь, что ты… подумай о Тессе, каково ей будет без тебя!..
— Да я о ней только и думаю! — выдавила я, заливая слезами свой целительский костюм. — Неужели ты не видишь, что больше меня ничего не держит? Дерек… я так больше не могу…
Я снова уткнулась в его плечо, а боль внутри меня будто не кончалась, а только росла.
— Что мне сделать, Кейт? — сглотнув, спросил наконец он, и я прохрипела:
— Возьми меня к себе в отделение, пожалуйста. Умоляю тебя, Дерек… Аб меня теперь и видеть не захочет, как и остальные… а я без работы не смогу.
— Я не могу, — обречённо выдохнул Дерек. — Подумай, кто у тебя родится, если ты будешь работать с ядами и противоядиями?.. Многие из них пробивают даже заклинание головного пузыря… Кейт, я не могу позволить тебе это. А Том, если узнает, и вовсе запрёт тебя дома…
— Тогда свари мне Апатию, ты точно сможешь… я больше не хочу ничего чувствовать.
Усталость от собственной беспомощности с головой накрыла меня, и спасение, казалось, было только в этом очень сильном зелье, но Дерек снова тяжело вздохнул.
— Кейт, тебе нельзя… сейчас… пить зелья. Большинство из них, а Апатию особенно. Всё, что я могу предложить тебе из напитков, — это успокаивающий чай. Пойдём ко мне, а напою тебя им… и ты немного успокоишься… а там и Аб, может, одумается. Ты же знаешь, он ценит тебя больше кого бы то ни было… тебе будет лучше остаться у него, это сейчас самое безопасное отделение для тебя. Пойдём…
Я попыталась было сопротивляться, но мягкий шёпот Дерека действовал сильнее любого успокоительного, и я всё же согласилась пойти в отделение отравлений. Наш пациент, про которого я уже благополучно забыла, пришёл в себя, а рука больше не гнила, то есть противоядие всё-таки сработало. Пока мы шли, все косо поглядывали на нас, но мне стоило начинать привыкать к этому… седьмой курс снова возвращался в мою жизнь, и осуждения от коллег стоило ожидать ещё больше, чем от своих сокурсников.
Хотя ближе к обеду к нам пришёл Аб и сказал, что если я хочу дальше работать у него, то пожалуйста, только без героизма и ночных дежурств. Конечно, теперь мне вряд ли кто-то доверит что-то серьёзное, но отказываться хотя бы от какой-нибудь работы было глупо… дома сидеть я просто не смогу. И как бы Дерек ни пытался привести меня в чувство весь день, но он не мог провести со мной весь вечер в холодном и неуютном особняке, с нахождением в котором я до сих пор не могла смириться.