Последняя фраза была адресована пастору, и тот, внимательно посмотрев сначала на Тома, затем на меня, тоже вздохнул и начал обряд венчания. Ритуал. Принятый порядок действий, от которого должно было что-то измениться… Сначала чтение проповеди, затем обмен клятвами, а после — кольцами и запись в книге бракосочетаний. Скрипучий голос пастора эхом раздавался в пустой церкви, а холод вокруг создавал ощущение, что нашими гостями были привидения. Лучи солнца медленно опускались, окрашивая стены красным из-за преломления сквозь витражные стёкла, но света с каждым мгновением становилось всё меньше и меньше.
Вдруг пастор замолчал, и Том потянулся ко мне и взял мою левую руку, больше похожую в этот момент на ледышку, в свою горячую.
— Надевая это кольцо, — он взял из заранее приготовленного футляра простое тоненькое кольцо из жёлтого золота и надел его на тот же палец, на котором было массивное с бриллиантом, — я, Томас Марволо Реддл, беру тебя, Кэтрин Эллен Лэйн, в жены… и торжественно клянусь… быть верным и любящим… делить с тобой горе и радости… победы и неудачи. Клянусь любить и оберегать тебя… пока смерть не разлучит нас.
Том специально делал продолжительные и многозначительные паузы после некоторых слов, при этом неотрывно смотря мне в глаза, словно гипнотизируя. Красная искорка всё так же горела в углях его глаз, словно перескочив со стен, а солнечный свет таял, постепенно окутывая темнотой.
Сглотнув, я дрожащей рукой потянулась за точно таким же кольцом, какое Том надел и мне, только больше по размеру, а после перехватила его левую руку и начала хрипло проговаривать свою клятву:
— Я, Кэтрин Эллен Лэйн, беру тебя, Томас Марволо Реддл, в законные мужья и клянусь быть с тобой в горе и в радости… в бедности и богатстве… в болезни и здравии. Клянусь поддерживать… и вдохновлять тебя… беречь нашу любовь… до последнего вздоха…
Последние слова я буквально выдохнула, а лучик света, игравший на стене, мелькнул и исчез, и церковь погрузилась в сумеречную темноту, разгоняемую светом редких свеч. Пастор произнёс последние напутственные слова, а когда тот замолчал, Том притянул меня к себе и легко поцеловал.
— Теперь мы связаны, Кейт, — прошептал он, проведя рукой по моей щеке. — Ритуал был совершён, и ты никуда не денешься от меня… ты моя.
— Откуда такая любовь к жёлтому? — тихо спросила я, посмотрев на розу в бутоньерке, и Том улыбнулся в ответ.
— А ты не помнишь, Кейт? Ты как-то подначивала меня на последнем курсе, что мне очень пойдёт жёлтенький цветочек в бутоньерке на собственной свадьбе. Я почему-то вспомнил об этом, когда подбирал смокинг, и подумал, что будет забавно… Поужинаем где-нибудь? Сегодня всё-таки праздник…
— Аппетита нет, — выдохнула я, чувствуя, как земля уходила из-под ног. — Я… я устала за день, хочу отдохнуть…
Том внимательно присмотрелся ко мне, а когда пастор протянул ему все нужные бумаги, то он сложил их и убрал во внутренний карман смокинга, а затем подхватил меня на руки.
— Конечно. Каприз беременной жены для меня закон. Благодарю, преподобный отец Саймон.
Тихие шаги эхом отдавались вокруг, а свечи дрожали от едва ощутимого сквозняка. Но мне было уже не холодно… я будто уже замёрзла изнутри, и хотелось одного — лечь спать… а бледная тень надежды, как последний солнечный лучик, игравший на стенах, блеснула и исчезла в темноте.
Примечание к части
Итак, дамы и господа, перед вами ещё одна психиатрическая болячка, и имя ей — Депрессия. Наверное, мне стоило и про пуэрилизм рассказать в первых главах, но да ладно. И это не голословные слова, я постаралась как могла описать депрессивный синдром, а именно: гипотимию — сниженное безрадостное настроение, брадифрению — замедленное мышление и моторную заторможенность. Также отличительным признаком эндогенной депрессии является то, что ухудшение настроения происходит с утра, а к вечеру состояние более или менее приходит в норму, и это вы тоже можете найти в тексте. Другими словами, Кейт в одиночку уже не выбраться, иначе это будет нагибаторство чистой воды, а я такое не люблю. Но и плохие концы без лучика надежды тоже, так что держим пальчики, что Кейт кто-нибудь да поможет... неужели совсем некому?
Глава 36. Перелом
* * *
— Дедушка, ты не представляешь, что случилось! — радостно закричала Тесса, только мы втроём перенеслись в Косую аллею к «Гиппогрифу».
До открытия кафе было ещё полчаса, а последний сентябрьский день неожиданно радовал той самой бледной, холодной небесной лазурью и чуть тёплым солнцем, которое уже почти не грело. Тесса первой ворвалась внутрь и бросилась виснуть на Моргане, который до этого курил трубку, сидя за пустым столиком в центре зала, а мы с Томом не торопясь вошли следом за дочерью.