Было странно в будние дни слоняться без дела, и я пыталась хоть чем-то занять себя, чтобы разрушительные мысли не роились в голове. Во время уроков Тессы с мадам Пруэтт я старалась быть рядом и внимательно слушала, чему же отлично образованная гувернантка учила мою дочь, но придраться было не к чему, и в скором времени мне это надоело. После уроков мы с Тессой гуляли в саду за домом, а потом сидели в библиотеке и читали книжки. Иногда, когда я плохо себя чувствовала, Тесса играла с Элизой в своей комнате, иногда они занимались аквариумом, который заметно разросся, а внутри для двух рыбин была придумана целая инфраструктура. В такие дни я обычно спала после насыщенных гулянок, а затем прогуливалась по дому, пытаясь привыкнуть к чужим, неуютным стенам. И я стала замечать то, что не замечала до этого.
Например, что в доме жили привидения. Их серебристые бледные тени намного чаще стали попадаться мне на глаза, а одна, девушка с раскрошенным затылком, и вовсе чуть ли не следовала за мной. Как-то раз я застала её неподвижно стоящей на третьем этаже, напротив одного из портретов. Подойдя к нему, я вгляделась и поняла, что там была изображена именно она. Когда я спросила об этом призрака, она кивнула и исчезла, так ничего толком не сказав. Почему она жила в этом доме? Давно ли? Что с ней случилось? Почему она не говорит, как остальные призраки в том же Хогвартсе? Вопросов было много, а ответов — ни одного. И сил их искать тоже не было.
Как-то вечером, когда я как всегда бродила по дому, прислушиваясь к вою бури за окном, ноги сами принесли меня к кабинету Тома. Дверь была не заперта, как обычно, и я чуть приоткрыла её и прислонилась к косяку двери, не замеченная человеком, сидевшим внутри. Том опять корпел над бумагами, которые, казалось, и не исчезали с его стола, а рядом с ним на столе стоял стакан с чем-то, смутно напоминавшим виски. И полупустой графин неподалёку только подтверждал мои догадки.
— Ты же не пьёшь? — я наконец выдала своё присутствие, которое за десять минут так и не заметили, и Том поднял на меня усталый взгляд.
— Не пью, — кивнул он и, взяв стакан в руки, полностью осушил его. — Но иногда в этом всё-таки есть смысл. У меня очень много документов на проверку, а завтра встреч не меньше.
— С ребёнком будет точно так же, — сказала я, сев на диван, и Том непонимающе посмотрел на меня. — Посмотри на себя, ты хотел безграничной власти — и ты её добился… и сейчас не вылезаешь из-под завала бумаг, а свою усталость глушишь алкоголем. С ребёнком будет точно так же, ты не понимаешь чего хочешь… Я после родов ещё немного растолстею, ты перестанешь хотеть меня, постоянный крик малыша по ночам, я усталая буду постоянно ночевать в детской… Вот наша жизнь на ближайшие годы. Ты будешь срываться на нас, работы у тебя меньше не станет… и рано или поздно ты устанешь и выгонишь нас. Или сопьёшься и будешь издеваться, пользуясь своей властью надо мной из-за метки. И представь, если в этом кошмаре будет вариться ещё и Тесса… тебе её не жаль?
— Этого не будет, Кейт, — категорично заявил Том и для пущей убедительности отодвинул от себя графин с виски. — Если всё будет так, как ты сказала… я найду безопасное место и дам вам перерыв. Ситуация в правительстве выровняется, ты отдохнёшь, ребёнок подрастёт, мы найдём няню, чтобы тебе стало легче. А твоя фигура никогда меня не волновала… посмотри на себя, ты почти ничего не ешь, ты сейчас даже стройнее Элеоноры… Кейт, так нельзя.
За последние недели из-за токсикоза и нервов я действительно похудела килограмм на десять, и мои платья, которые я вроде как недавно купила, висели на мне, словно на вешалке. Я обхватила руками грудную клетку, будто замёрзла, а Том устало откинулся на спинку стула и потёр руками глаза.
— Ты видел здесь привидений? — спросила я первое, что пришло в голову, и Том тут же выпрямился и посмотрел на меня.
— Да, Кейт, видел. Я видел… эм… старика, у которого из головы торчал топор, а ещё женщину, у неё была рана в груди, и всё платье залито кровью. Вроде есть и другие, но мне они на глаза не попадались. В чём дело, Кейт, ты их боишься? Ты же как-то прожила в Хогвартсе семь лет, а там их пруд пруди…