Том снова улёгся рядом со мной и крепко обнял, укутав нас тяжёлым одеялом, и спустя какое-то время снова послышался его тихий голос:
— Знаешь, Кейт… ты очень похожа на мою мать. Не внешностью, нет, а… судьбой. Вы обе в какой-то период оказались беременными без денег и без поддержки… отца ребёнка. По разным причинам, но всё-таки. И она в такой ситуации… просто сдалась, а ты… стала бороться. Почему, Кейт? Почему моя мать была не такой же, как ты? Как ты считаешь, я бы вырос чудовищем, если бы моя мать заботилась обо мне так же, как ты — о Тессе?
Я помотала головой, потому что вопросы были… неоднозначными, и ответить на них было трудно, а Том вздохнул и продолжил говорить:
— Или может, всё дело в том, что я был зачат под действием любовного зелья, а Тесса — нет, между нами с тобой всё было добровольно… Во всех книгах пишут, что такие, как я, не способны на любовь, но… я чувствую к тебе… что-то. Я уважаю тебя, Кейт, хотя бы за то, что ты боролась за себя и Тессу, а не бросила её в приюте, как бросили когда-то меня. Без тебя мир вокруг меня кажется таким… тусклым, чёрно-белым… вроде терпимо, жить можно, но… тот, кто однажды видел краски, уже не сможет мириться с отсутствием цвета… Может, это и есть любовь?
— Ты меня не любишь, — прохрипела наконец я, посмотрев в его глаза. — Я наплевала на себя, работала не покладая рук, чтобы вырастить Тессу, чтобы дать ей всё, что нужно… потому что я её люблю. И я никогда не жалела об этом. И сейчас я не открываю ей глаза на тебя, пытаюсь сохранить её маленький хрупкий мирок, терплю всё это лишь потому, что люблю свою дочь… понимаешь? Ей пока рано думать над всем тем ужасом, который ты устроил… Её счастье стоит для меня выше собственного. А ты… ты заботишься только о себе. Я уже прямо говорю тебе, что мне плохо, чтобы ты… отпустил меня, но если ты меня отпустишь, то будет плохо уже тебе. Ты не готов пожертвовать собой ради нас с Тессой… Я не знаю, что ты ко мне чувствуешь, но не любовь точно. И не надо прикрываться ей, чтобы оправдать свои поступки.
Сказав это, я повернулась набок и свернулась калачиком, а Том без единого слова обнял меня со спины, обжигая своей кожей мою холодную.
— Зачем ты раздел меня? — прошептала я спустя несколько минут тишины, и за моей спиной раздался едва слышный шёпот:
— Чтобы греть тебя… так теплее и тебе, и мне. Спокойной ночи, Кейт…
Ливень за окном постепенно превратился в мелкий дождик, а жар, исходивший от Тома… успокаивал. Убаюкивал. Пока Том был рядом — мне было тепло, но я понимала, что это всё ненадолго… завтра я опять буду мёрзнуть одна в постели, а Том будет до поздней ночи сидеть в своём кабинете. В такие редкие минуты искренних разговоров мне казалось, что он всё понимал, но… наступало утро, и всё возвращалось на круги своя. А я не знала, хватит ли мне сил, чтобы дождаться, когда он поймёт что-то… или нет.
* * *
Дни медленно ползли один за другим. Том всё больше погружался в свою «работу», а я всё больше погружалась в отчаяние. Несмотря на то что свежих газет в нашем доме практически не было, я всё равно узнавала все новости из писем близких, и ни одно из них в последнее время не радовало. Я боялась за Аба, потому что он теперь был официально признан грязнокровкой, я боялась за Кассандру и Николаса, ведь сейчас одно неверное движение — и тебя могли практически без суда упечь в Азкабан… я боялась за Моргана, у которого всегда были проблемы с правительством, а сейчас… В каждом письме я молила его уйти в тень и не говорить лишнего, но… я не знала, послушается он меня или нет. И я не могла предугадать, сделает ли Том в случае чего исключение ради дедушки своей дочери или… спишет всё на несчастный случай? Эти мысли ели изнутри, разрушая меня, оставляя лишь наружную оболочку.
Было страшно смотреть, что власть делала с Томом. Он и раньше не отличался особым милосердием и состраданием к другим людям, лишь избранные могли рассчитывать на проявления каких-то крох чувств с его стороны, а сейчас… сейчас всё стало хуже. Избранных почти не осталось, а врагов… врагов он не щадил. Как и тех из его окружения, кто оступился.
— Милорд, молю вас… — донёсся до меня едва слышный голос, когда я проходила по второму этажу, и я тут же замерла на месте. Тесса в это время была в музыкальном зале, я слышала, как они с мадам Пруэтт разучивали гаммы, но… но всё-таки, это уже был перебор, средь бела дня такие разговоры!
Развернувшись, я направилась к его кабинету, чтобы понять, что Том опять устроил, и сразу поняла, почему услышала эту фразу: дверь в кабинет была чуть приоткрыта, и заглушка не сработала.