Даже самое слабое заклинание выходило вялым, а про чары помощнее я вообще молчу: у меня не получалось ничего. Словно магия… испарилась из волшебной палочки, и теперь это была лишь деревяшка без какой-либо силы. Я даже хотела прогуляться до Косой аллеи и заглянуть к Олливандеру, мастеру волшебных палочек, чтобы спросить, вдруг что-то действительно не так с моей палочкой, которая верой и правдой служила мне четырнадцать лет, а потом внезапно поняла, что сама перенестись в нужное место не смогу, а посвящать Тома в свои проблемы не хотелось, он был по горло занят своими…
За это время я лишь один раз увиделась с Дереком, и то мельком. Он зачем-то пришёл в кабинет к Тому, а я тенью выглянула из-за угла, чтобы посмотреть на дорогого мне человека. Но как только Дерек заметил меня и захотел подойти, я тут же рванула наверх, чтобы он не увидел, что от прежней меня почти ничего не осталось… я была словно одной из многих привидений, чьи тени всё чаще попадались мне на глаза. И однажды одна из них захотела что-то мне сказать.
Как-то раз поздно вечером я шла из спальни Тессы и увидела в коридоре едва светящуюся в лунном свете девушку, ту самую, которая чаще других попадалась мне на глаза. Она словно ждала меня там, а когда я подошла к ней и устало посмотрела, то призрак медленно заскользил в сторону лестницы, а там — вниз. Я уже не понимала, сон ли это был или реальность, мне было настолько всё равно… ни любопытства, ни страха, ни-че-го. И всё же я поплелась вниз, уже не отдавая отчёт в своих действиях.
Мне казалось, что привидение в лучших традициях фильмов ужасов поведёт меня в подвал, в который Том настоятельно запретил спускать и Тессе, и мне, но нет. Спустившись в ярко освещённый холл, девушка вдруг свернула под лестницу и исчезла за дверью под ней. За той самой дверью, за которой до этого исчезла Ингрид, которую я до сих пор так ни разу и не увидела. При воспоминании о чёрно-синей змее во мне что-то встрепенулось, и я даже пожалела про себя, что не взяла с собой волшебную палочку… хотя какой от неё теперь был прок. Сейчас даже нападение Ингрид не казалось катастрофой, а скорее… спасением. Но она вряд ли ослушается приказа своего господина.
Постояв немного, я всё же нашла в себе силы, чтобы открыть дверь и войти в пыльную галерею, в которой побывала уже однажды, когда Том захотел прилюдно убить Нэша. От воспоминаний о том дне я нервно сглотнула, а в душу начал забираться страх, но… он был настолько притупленным, что не помешал мне идти дальше, за серебристой тенью, едва различимой в темноте. Дойдя до конца галереи, я с удивлением обнаружила, что в столовой в западном крыле, которая долгое время стояла пустой, горел свет. Призрак неслышно приоткрыл для меня потайную дверь, и на полу в лужице тёплого света можно было разглядеть свежие отпечатки чьих-то следов в толстом слое пыли, причём это были не мои следы. Девушка незаметно растворилась, а я собралась повернуть обратно, как тут услышала чей-то крик.
— Умоляю! — прокричал мужчина, а до меня дошло, что на двери, скорее всего, была заглушка, поэтому до сих пор было так тихо. — Умоляю!..
Голос показался мне знакомым, а желания убежать не было. Это раньше мне хотелось бежать куда-то, но сейчас я до конца осознала, что в действительности деваться было некуда, а потому и силы тратить не стоило. Их и так почти не осталось. Сделав маленький шаг, я заглянула в щёлку, чтобы понять, что происходит, и что-то в моей груди сжалось.
Чёрный лакированный стол исчез, бо́льшая часть мебели отсутствовала, а на мраморном полу изгибался голый мужчина… Ангус. Пять дней назад именно его я видела в кабинете Тома, и тогда мне казалось, что он… что он… отправился в лучший из миров, но оказывается, что бедняга на свою беду был жив. Ангус был истощён, его ладони и колени были исцарапаны, а на бёдрах были чёрные синяки. Он в безумном крике выгибался от боли, а вокруг стояли люди в чёрных одеждах и безразлично смотрели на него.
— Вот что будет с каждым, кто посмеет отнестись к моим приказам с пренебрежением, — прошипел Том, сняв заклинание боли. Ангус сразу обмяк, а люди вокруг старательно пытались спрятать за маской страх. — Вот что будет с тем, кто посмеет ослушаться меня… — снова яркая вспышка, снова крик, снова человек на полу начал корчиться от боли. — Вот что будет с тем, кто посмеет предать меня… Ангус, ты хочешь остаться в живых?..
Том наклонился к нему и едва слышно прошептал эти слова, и Ангус, у которого по углам рта стекали струйки крови, чуть кивнул в ответ.
— Тогда беги!
Том выпрямился, а Ангус вытаращился на него, но Круциатуса не последовало. Том наоборот сделал шаг назад, а Ангус еле-еле перевернулся на колени, со второй попытки встал на ноги, потому что ноги явно отказывались его слушаться, и помчался в сторону выхода, так быстро, как только мог. Люди в чёрных мантиях расступились, но едва Ангус пошатываясь приблизился к дверному проёму, как Том с помощью магии передвинул массивные напольные часы, закрывшие выход, и Ангус со всей дури врезался в них. Раздался звон стекла, осколки рассыпались вокруг, а Ангус отлетел назад и шмякнулся на пол, ободрав спину.