И мой «родственник», казалось, на какое-то время забыл и про свои угрозы, видимо, ситуация с Кеттлберном рассосалась сама собой, чему я была очень рада. Рождественские каникулы прошли вполне тихо, бо́льшую часть их я просто отсыпалась, со второго же триместра учёба начала даваться легче. Наверное, дело было в том, что те километры печатного текста, которые я успела накатать за предыдущий триместр, не прошли даром. Писать я стала всё быстрее, ошибок было всё меньше, и времени на сон становилось чуть больше. В общем, моё трудолюбие и упорство сыграло неплохую службу, и я постепенно выплывала из этого всего.
Всё было бы хорошо, если бы в начале февраля на за́мок не свалилась напасть под названием Упырья лихоманка. Первый раз, когда я услышала это название, мне было безумно смешно, но потом стало совсем не до смеха, когда пришлось столкнуться с ней лицом к лицу.
Примечание к части
[1] — на самом деле, по канону этот пост почти 50 лет занимала Галатея Вилкост, она же и обучала Тома Реддла. Но я решила опустить эту деталь, заменив своим преподавателем.
Глава 7. Эксперимент
* * *
В тот день я как обычно сидела после ужина и писала домашнее эссе, но не как обычно в библиотеке, а в своей гостиной.
Вообще, из-за этой всей возни с письменными работами и моего «перфекционизма» я стала настоящим аутсайдером. Бо́льшую часть времени я проводила за книжками и с пером в руках, пытаясь догнать хотя бы первокурсников, у которых проблем с языковым барьером и письмом не было. Да и не интересно мне было общаться с детьми, я как-то привыкла уже к общению со своей возрастной категорией, но с моей внешностью выбирать не приходилось. А ещё на характер, разумеется, накладывала отпечаток профдеформация. Я бы вроде и рада была пообщаться с кем-нибудь, но так долго варилась в мире медицины, что интересы и мысли крутились только вокруг неё, и окружающие часто не могли понять моих специфических фразочек и шуточек. И из-за этого тоже было очень одиноко.
Конечно, иногда я приходила поболтать к Трэвис, которая ещё ни разу не отказала мне в чашке чая и добрых словах. И хотя походы к ней были моей маленькой отдушиной, но злоупотреблять её добротой не хотелось, потому что я же видела, что и без меня у неё было полно́ работы. Иногда я о чём-то болтала с Ханной, моей соседкой по комнате, которая вернулась из больницы святого Мунго где-то в начале декабря. У неё тоже был лёгкий и непринуждённый нрав, но и мне, и ей было понятно, что если глубоко копнуть, то общих точек соприкосновения у нас не было. Ей, как типичному экстраверту, хотелось быть в центре внимания, болтать без умолку и особенно сплетничать, а мне, как интроверту, больше хотелось попивать чаёк где-нибудь подальше от людей и размышлять о сути бытия. Так что чаще всего я сбега́ла в библиотеку и делала домашние задания почти до самого отбоя, а мой ситуационный аутизм очень помогал мне не унывать сильно от одиночества.
Но в тот день, вечер понедельника, в гостиной было на удивление тихо. Наверное, всё дело было в том, что в выходные была очередная игра в квиддич, и Пуффендуй проиграл Слизерину с позорной разницей аж в четыреста очков. Меня эта суета вокруг квиддича мало трогала, хотя из-за своих «рефератов» в прошлом году разбиралась я в этой странной игре лучше кого бы то ни было в школе. А вот моих товарищей эта ситуация сильно огорчила, поскольку с такой большой разницей уже было не выбиться в полуфинал и финал и не выиграть кубок по квиддичу. А ещё эти баллы шли в общий счёт факультетов, в который я в последнее время вкладывалась немало. И вот что как раз задело меня — так это то, что заносчивый староста Слизерина после этих выходных ходил крайне довольный, а я обречённо подумала, что не видать нам в этом году и кубка школы, хотя и очень хотелось бы.
В общем, в гостиной было тихо, все с понурыми лицами занимались своими делами, а я решила не убегать в холодную библиотеку из тепла и уюта и как следует поработать над заданием по Травологии. Я уже не раз говорила, мне нравился этот предмет, как и Зельеварение, потому что они были близки к моим интересам в обычном мире, поэтому и изучала я их с повышенным вниманием. Да ещё и к тому же моя любимая бабуля всю жизнь прожила в деревне, а я часто ездила к ней на летние каникулы. Бабуля была травницей и местной целительницей, к ней часто обращались за помощью в каких-то лёгких случаях, когда не хотелось ехать в город к врачу. А она учила травкам меня, и поэтому когда я наткнулась на знакомые названия уже в учебнике по Травологии, на лице непроизвольно появилась улыбка.