— Обычная малярия! — хлопнув себя по лбу, воскликнула я. — Температура под сорок несколько дней, потом спадает, потом заново! И от температуры был тот бред, я была права! А поскольку это волшебная малярия, то тут и эта дурацкая сыпь, и превращение в призрака! Упырья, ну точно же! Господи…
«…так ведь меня тоже покусали…» — закончила я фразу уже про себя, боясь произносить её вслух, а улыбка радости тут же сползла с моего лица.
— Китти, не знаю, о чём ты, но я в этой оранжерее месяц пропадаю, и со мной до сих пор ничего не случилось, — язвительно заметил Том, а я так и застыла от своих догадок.
— Так и Трэвис здесь безвылазно пропадает, и с ней ничего до сих пор не произошло… Она, кстати, знает, что ты тут устроил?
— Твоя любимая Трэвис сама мне это всё разрешила. И я уже не первый раз работаю с этим растением, мне его присылали… ты знаешь, кто, уже видела однажды почтальона, — на этих словах он ехидно улыбнулся, а у меня перед глазами мигом пронеслась та жуткая птица, которая забрала осенью «посылку». — Правда, ей я суть опытов не рассказываю, но она не против моих экспериментов, я же гений…
— Экспериментатор хренов, а не гений… — протянула я, закрыв на полминуты правой рукой лицо. — А в Африке сейчас наверняка сезон дождей… или просто был небольшой дождичек, и этот чёртов долгоносик спрятался в твою гиндору… Вот и появилась в Хогвартсе неизвестная никому болезнь! Ещё бы о ней кто-то знал из целителей, мы же не в тропиках живём!
В этот раз ехидная улыбка на красивом лице сменилась задумчивостью, а потом Том спросил:
— А ты откуда знаешь про малярию, Китти? Если это тропическая болезнь?
— В универе проходили, — буркнула я, посмотрев на свои руки. — Но реально я её никогда не видела. И всех других тропических болячек не знаю, просто малярия слишком известная, чтобы о ней не заикнуться. Да, всё сходится… Алекс как раз в тот день был на Травологии, у них занятие было сразу после нас… и Рэйчел с Дафной… они тоже… чёрт…
— Как её лечить? — по-деловому задал он следующий вопрос, а я в это время судорожно вспоминала, сколько же времени прошло с занятия Алекса до начала его безумия… и сколько времени осталось у меня.
— Хинином… а вообще, в зависимости от стадии плазмодия. Малярию вызывает малярийный плазмодий… не знаю, что вызывает эту лихоманку, но думаю, та же фигня… но хинин ты нигде не найдёшь… и чем лечить её я не знаю… Идиот, это всё из-за тебя!
Вскочив, я резко замахнулась и ударила его по плечу, правда, особого урона этот удар моему противнику не нанёс, куда там одиннадцатилетней девочке против рослого пятикурсника!
— Хватит истерить, Китти, — зло посмотрев на меня в ответ, процедил Том, и только я замахнулась второй раз, как он схватил меня за запястье и слегка тряхнул. — Лучше давай соображать, как нам вылечить тебя, пока ты совсем с катушек не съехала… или уже?
— Мразь, ненавижу тебя! — в сердцах выкрикнула я, вырвав руку.
— Минус… — только он начал фразу, как я ещё злее воскликнула:
— И не смей списывать баллы, а то я тебя придушу здесь же! Я уже и так болею, мне хуже не будет!
— Ладно, Китти, как скажешь, — усмехнулся Том. — Твой факультет и так на самом дне, так что это уже будет действительно… низко.
«Сволочь, — выдохнула я про себя, а потом села обратно на стул и схватила первый попавшийся учебник. — Что делать, а? Вот и что теперь делать?!»
У Тома было ещё несколько учебников про тропические растения, но нигде больше про лихоманку не было ни слова. Ни как лечить, ни про симптомы. Только что она «падучая». И это слово совсем не радовало. Через несколько часов я уже и не делала вид, что ищу что-то, а просто сидела на месте и с закрытыми глазами тихо впадала в отчаяние. Да, заболеть тем же тифом или пневмонией было обидно, но вот заболеть болячкой, от которой даже лекарства не было… это было ещё хуже. Но мои внутренние завывания прервал резкий звук из-за стены, похожий на битьё посуды.
— А я думал, что они уже закончили ползать в горшки друг к другу, — задумчиво пробормотал Том, старательно листая очередной учебник. — Надо же, эти мандрагоры такие же неугомонные, как и ты… постоянно лезут, куда не надо.
Пропустив его колкость мимо ушей, я отрешённо повторила:
— Мандрагоры… — а потом, выпучив глаза, уставилась на Тома.
— Что? — заметив мой взгляд, спросил он, но я буквально застыла на месте и воскликнула:
— А ты слышал про Тонизирующий глоток мандрагоры?! — буквально на секунду у него в глазах промелькнуло непонимание, но оно быстро сменилось озарением, а я взглянула на свои руки и выдохнула: — Вот чёрт…
По коже быстро начала расползаться знакомая до ужаса сыпь, и последнее, что я помнила, — это крик: «Кейт!» А затем — темнота и забвение поглотили мою память.