В таком прекрасном настроении я и пришла в приют поздно вечером, с кучей сумок от покупок и в новом наряде. И надо же мне было на лестнице опять столкнуться кое с кем! Том оценивающе оглядел меня с ног до головы, закатил глаза и, не сказав ни слова, быстро спустился на первый этаж.
«Вот и первый «лайк», — усмехнулась я про себя, продолжив неспешно подниматься по лестнице. — А вообще, хорошо, что так вышло с той пещерой. У меня теперь и новое платье есть взамен порванного, и чуток карманных денег, и целый месяц я не видела этого надменного лицемера. Интересно, а чем он занимался весь этот месяц?»
Но сильно много думать по этому поводу не хотелось, и я, придя в свою комнату, с довольной улыбкой принялась собирать чемодан, радуясь про себя, что смогла-таки выкрутиться, и мне не пришлось унижаться и просить у кого-то учебники или ингредиенты для зелий.
* * *
С ворчуном Морганом мы довольно тепло попрощались, и я даже обещала вернуться к нему на следующий год. Всё-таки небольшой доход за посильный труд — это очень здорово, и отказываться от такой возможности было глупо. Димон был расстроен моему отъезду, но тоже взял с меня обещание вернуться (если его, конечно, раньше не поймают приспешники Грин-де-Вальда). В общем, летние каникулы пролетели даже как-то слишком незаметно, и пришла пора возвращаться в ставший родным за́мок на второй курс.
Я была очень рада снова встретить Ханну на вокзале и слушать её бесконечную болтовню про летние каникулы всю дорогу до Хогвартса. Само́й мне было нечего рассказать, и в принципе, это было объяснимо: у работающего человека в жизни не происходит ничего, кроме работы. Ханна же с родителями благодаря порталу побывала в Штатах, у неё осталось куча впечатлений, которыми она со мной и делилась. Там сейчас был совершенно другой мир, без войны и голода… такой же, как и в Хогвартсе.
А ещё я была безумно рада опять посещать занятия профессора Трэвис, Флитвика, Слизнорта и Дамблдора. Вот уж точно по кому я скучала, так это по ним. И профессор Трэвис тоже искренне мне обрадовалась, наши небольшие чайные посиделки возобновились, и я с удовольствием слушала, как она летом съездила в несколько графств на севере и нашла там пару любопытных редких травок. Вообще, любому другому рассказы о травах показались бы скучными, но только не от этой удивительной женщины! Она так «горела» своим предметом, столько всего знала, что ты и сам начинал невольно интересоваться этой темой. И даже крайне флегматичный Доусон и чудаковатый Кеттлберн за лето, казалось, отдохнули и с удвоенным рвением принялись за обучение студентов, в числе которых была и я. В общем, всё вернулось в прежнее русло, и снова началась череда учебных дней.
Удивительно, но отношения с Томом в начале осени у нас были поскольку постольку. Разумеется, только ленивый ещё не обсудил, как блестяще он сдал СОВ, получив исключительно «превосходно», а престижная стипендия от Министерства магии аж по трём предметам была поистине исключительным достижением. Такими успехами мог похвастаться разве что сам Дамблдор. Но староста Слизерина за это лето, казалось, поумерил спесь. Или, может, он просто повзрослел? Лет ему уже было явно к семнадцати, и определённые сдвиги в поведении были, в общем-то, ожидаемы. Бо́льшую часть времени наш злой гений проводил в библиотеке, впрочем, как и я. Но если я опять писала эссе и читала учебники, то Том пропадал или в архиве, или в Запретной секции. Меня так и подмывало вызнать, что же он такое вынюхивает, но каждый раз, когда в голову приходили подобные мысли, я сразу же одёргивала себя. В последнее время моё любопытство ничем хорошим для меня не заканчивалось, и я решила, что хватит во всё это лезть. Пусть делает, что хочет, лишь бы меня не трогал.
Правда, мои ожидания на полное игнорирование тоже не оправдались. В начале октября Том вдруг подсел ко мне, мирно сидевшей в самом углу библиотеки с кучей учебников, и с усмешкой сказал:
— Ну что, Китти, отдохнула от меня за лето?
«Приплыли… — обречённо выдохнув, подумала я и отложила перо с чернильницей в сторону. — А ведь всё так хорошо начиналось!»