— Ошибаешься, Китти, мне не нравится издеваться над тобой… знала бы ты, как меня задели твои последние слова… я очень расстроился, а меня расстраивать не стоит. Я надеюсь, что это был хороший урок для тебя, и ты всё поняла. Но мне не доставляет никакого удовольствия видеть твои слёзы в одиночестве… ты тоже расстроена. Ты обижена, хоть и отрицаешь это. Нагло обманываешь себя… что ж, прости меня, Китти. Наверное, я немного перегнул палку… как и тогда в пещере, когда решил напугать тебя…
Том снова отпустил меня и отошёл на несколько шагов назад, а я безучастно смотрела ему в глаза.
— Ну же, Китти, скажи что-нибудь, — проговорил он, но, заметив мой взгляд, добавил: — Это приказ.
— Мне всё равно, — хмыкнула я, опять начав чистить кубок. — Я не обижена на тебя, я просто устала от тебя и твоих игр. А ты просто не знаешь чего хочешь, вот и бесишься.
— Я не знаю чего хочу? — задумчиво повторил Том, медленно вышагивая передо мной туда-сюда. — Нет, Китти, я знаю чего хочу. Точнее, я хотел, чтобы ты подчинялась мне, и… ты наконец сдалась и согласилась подчиняться. Но радости почему-то я от этого не испытываю, хотя должен бы, я же целый год к этому шёл… В чём секрет, а?
Он остановился и посмотрел на меня, а я пожала плечами, встала, положила чистый кубок в шкаф и взяла следующую награду.
— Ответь мне, Китти.
— Нет никакого секрета, просто ты псих, который недоволен своей победой, вот и всё, — проговорила я, сев на своё место.
— Победой… — повторил Том, встав напротив меня, и принялся следить за моей работой. — А ведь победы нет. Вот оно, Китти. Я недоволен потому, что… не выиграл. Ты сама сдалась. Ты… ты постоянно так делаешь, чёрт подери! Тогда с Миртл ты дала ей то, что ей было нужно — внимание, да? — и она успокоилась. Когда я дал тебе задание предотвратить моё отравление любовным зельем, то ты… ты наоборот сделала всё так, как будто я действительно отравился, ты дала тем девчонкам то, что они хотели, только в извращённой форме, и от меня отстали. А теперь ты даёшь мне право приказывать тебе, добровольно стала моей слугой… причём ты возвела мои приказы до абсурда, я должен постоянно приказывать, чтобы разговаривать с тобой, и я… мне это не нравится! Меня начинает раздражать, что я постоянно приказываю тебе!
Я не выдержала и тихо рассмеялась, а Том, заметив мой смех, поднял брови и спросил:
— Тебе смешно, Китти? — но я как всегда промолчала, и он уже со злостью добавил: — Ответь мне, ну же!
— Просто ты только сейчас понял всю абсурдность своих желаний, — со смехом ответила я. — И бесишься, что твои розовые очки вдруг разбились. Неприятно, да?
— Да, Китти, неприятно, — согласился Том, задумчиво посмотрев перед собой. — У тебя беспроигрышная стратегия. Ты… проиграла битву, чтобы выиграть войну. Чем больше я приказываю тебе, тем больше меня это раздражает, но по-другому ты теперь отказываешься разговаривать со мной… Не молчи, Китти, скажи что-нибудь.
— Тебя же раздражала моя болтовня, разве нет? — усмехнулась я в ответ. — Ты как та старуха из сказки, получив желаемое, сразу обесценил его и хочешь другого, а этого… уже не получить. И осталась старуха у разбитого корыта…
— Я не остался у разбитого корыта, Китти, — прорычал Том, быстро подойдя ко мне. — Я решу эту задачку. И я сделаю так, чтобы ты… добровольно сотрудничала со мной… точно! Вот чего я хотел. Я не хотел бездушную марионетку, я хотел, чтобы ты помогала мне… добровольно. Но ты сдалась и лишила меня возможности добиться этого… и я недоволен. Всё верно. Всё правильно.
«Этого никогда не будет», — подумала я, и Том сразу уловил эту мысль.
— Я тоже думал, что ты никогда не сдашься, но ты сдалась. Правда, сейчас меня это больше удручает, чем радует, но ладно. С этим я разберусь. Почему ты не хочешь помогать мне, Китти? Добровольно? Я перестал бы запугивать тебя, приказывать тебе, мы бы… стали командой. Ты помогаешь мне думать, иногда у тебя действительно полезные мысли… ты помогаешь мне разобраться в себе, дойти самому до тех вещей, о которых я раньше не задумывался… но ты почему-то не хочешь… Почему, Китти? Ответь мне.
— Потому что ты издеваешься над людьми, — сказала я, а Том снова принялся ходить передо мной. — Тебе нравится причинять людям боль, а мне — нет. Я врач. Я хочу спасать людей, избавлять их от этой боли. У нас просто не совпало мировоззрение, вот и всё. Я никогда не буду добровольно помогать тебе унижать других, причинять боль, потому что иначе это буду не я.
— Ты, значит, невинная овечка, а я кровожадный волк, да? — усмехнулся он, опять остановившись передо мной. — А с чего ты взяла, что ты овечка, Китти? Что-то мне подсказывает, что если бы летом в воду упал я, а не ты, то ты бы даже пальцем не пошевелила, чтобы спасти меня… а после сегодняшнего и вовсе сама столкнула меня в воду и была бы рада моей смерти… разве нет? — Том пристально посмотрел на меня и зло воскликнул: — Ответь мне!