— Мерзавка Лэйн! — заверещала Элеонора, выхватив из кармана мантии волшебную палочку. — Да как ты смеешь!..
Но Том сразу же схватил её за руку и с силой надавил, чтобы палочка была направлена в пол, а не на меня.
— Тише, Элли, успокойся, — абсолютно невозмутимо проговорил он, но я же видела, что ему в действительности было смешно. — Я сам разберусь с Китти, можешь идти.
Элеонора удивлённо-недоуменно посмотрела на него, но Том уже более строго добавил:
— Иди в подземелье, Элли, и подожди меня в гостиной, я скоро приду.
Она снова растерянно посмотрела сначала на него, потом уже зло — на меня, а затем хмыкнула, кокетливо улыбнулась Тому и вышла прочь, оставив после себя едва уловимый запах какого-то парфюма. Я решила придерживаться ранее выбранной стратегии и молча стояла посередине класса, а как только шаги Элеоноры затихли, Том в открытую рассмеялся.
— Что ты здесь забыла, Китти? — немного успокоившись, спросил он, подойдя ко мне чуть ближе. — Разве тебе не надо быть у лесничего в это время?
Проигнорировав вопрос, я перехватила сумку на правое плечо и без единой эмоции уставилась на него в ожидании приказа. Том же с улыбкой продолжал изучающе смотреть на меня, не говоря уже привычного «ответь мне». Вдруг он подошёл ко мне совсем близко и прошептал:
— Что, понравилось увиденное? Или нет? Ревнуешь? — но, не дождавшись ответа, добавил: — Ответь мне, Китти.
— Мне плевать, — выдохнула я, сделав шаг назад, чтобы этот сексуальный маньяк не набросился и на меня. — Делай что хочешь, меня это не касается, и подсматривать я не хотела. Я здесь оказалась случайно.
Том только усмехнулся моим словам и сказал:
— Да, по твоим щекам явно видно, что тебе плевать, Китти. Ладно, беги к Перкинсу, нехорошо опаздывать на своё наказание…
Закатив глаза, я тут же помчалась прочь из тёмного класса к движущимся лестницам, поскольку действительно уже знатно опоздала к лесничему из-за этой страстной парочки. И только на одной из лестниц я перевела дыхание и дотронулась до правой щеки, которая буквально горела.
«Господи, да что он о себе возомнил?! — возмущённо подумала я, безуспешно стараясь согнать с лица краску. — Пусть делает что хочет, это не моё дело! С таким связываться — только лишние проблемы на голову, и кому, как не мне, об этом знать?! А вообще, что он забыл здесь, на пятом этаже, а не в своём сыром подземелье?.. И погнались за мной не кто-нибудь, а слизеринцы…»
От внезапных догадок я так и застыла на месте, понимая, что опять угодила в качественно разыгранную сценку. Только вот мне было не совсем понятно, для кого же она всё-таки предназначалась? И зачем этому извращенцу обязательно было нужно, чтобы я увидела её?
* * *
— Кейт, — обратилась ко мне профессор Трэвис, когда занятие по Травологии закончилось, и все собирали вещи, чтобы пойти на обед. Я озадаченно посмотрела на неё, и она, дождавшись, пока остальные покинут учебную комнату, смущённо добавила: — А ты не могла бы зайти сегодня ко мне в кабинет перед ужином? Мне очень хочется поговорить с тобой с глазу на глаз…
— Конечно, профессор Трэвис, я приду, — стыдливо опустив взгляд, проговорила я и быстрым шагом покинула класс в оранжерее.
На самом деле, после того инцидента с браслетом профессор Трэвис не стала избегать меня. Скорее наоборот, это я избегала её, до сих пор не понимая, как же относилась к ней. Соответственно, все наши чайные посиделки раз в неделю прекратились, и я уже даже не надеялась на их возобновление. Но вот она вновь сама звала меня к себе в кабинет спустя месяц молчания, и причём в её голосе не было ни капли злости или раздражения. И я решила всё-таки прийти и послушать, что она хочет мне сказать.
В обозначенное время я робко постучалась в кабинет и, услышав привычное: «Войдите!», быстро прошмыгнула внутрь и села на стул за преподавательским столом.
— Я рада, что ты пришла, Кейт, — тут же улыбнулась профессор Трэвис, увидев меня, а затем закрыла одну из толстых энциклопедий и отложила в сторону. — Как у тебя дела?
— Нормально, — смущённо ответила я, опустив взгляд на сложенные в замо́к руки. Я смутно представляла себе, что ещё можно было сказать о той ситуации, в которой я опять оказалась.
Профессор Трэвис помолчала немного, а потом с некоторой долей вины в голосе спросила: