— Ты обижена на меня, Кейт? Вот только честно?
— Нет, профессор Трэвис, я на вас не обижена, — слегка дрогнувшим голосом проговорила я, до сих пор не понимая, как же относилась ко всему этому. Но она проницательно посмотрела мне в глаза и печально улыбнулась.
— Кейт, я же вижу, что ты обижена. Но… это нормально, я всё понимаю. И ты меня пойми, я не могла поступить по-другому. Я декан факультета и не могу игнорировать прямые доказательства, даже когда… умом не очень им верю… — на последних словах я растерянно посмотрела на неё, и её улыбка стала чуточку теплее. — Ты же помнишь, как в прошлом году Том оказался замешан в той неприятной истории с абсентом? Честно, я до сих пор не верю, что он мог сделать что-то подобное, но профессор Слизнорт всё равно наказал его. Хотя и он был в шоке и до последнего отказывался слушать о произошедшем. Мы преподаватели, взрослые люди, и должны выносить решения объективно, не опираясь лишь на личную симпатию и свои догадки… надеюсь, ты поймёшь меня…
Где-то минуту или две я молча смотрела в ярко-зелёные глаза, понимая, что пусть завуалированно, но профессор Трэвис намекнула мне, что не верит в то, что я воровка. Она оказалась лишь заложницей ситуации, которую выстроил тот самый злой гений, не умеющий обращаться с абсентом и девушками.
— Да и ты сама знаешь, — добавила она, заметив в моих глазах проблеск понимания, — отец Элеоноры, Гарольд Фоули — заместитель самого́ министра, если бы мы быстро не отреагировали на этот инцидент, то он бы разгромил всю школу…
— Я понимаю, профессор Трэвис, — наконец проговорила я.
Профессор Трэвис ещё доброжелательнее улыбнулась мне, и я не смогла сдержать ответную улыбку.
— Я рада, что мы поняли друг друга. Я… предлагаю считать всё это каким-то недоразумением… неудачным стечением обстоятельств. В конце концов один проступок ещё не говорит, что ты плохая, Кейт. Просто ты, наверное… оказалась не в том месте и не в то время…
«Как же точно подмечено… — ядовито подумала я. — Лучше и не скажешь: не в том месте и не в то время…»
— А насчёт сыворотки правды, Кейт… — добавила она, и я тут же насторожилась. — Не думай, что она решает все проблемы. Это далеко не так. Её не всегда применяют на суде, но если и применяют, то опытная сторона защиты может всё равно выкрутиться. А ещё человек может искренне верить в свои слова… эм, знаешь, когда у него не всё в порядке с разумом… сумасшедший, в общем. И сыворотка ничего не даст. Так что ограничений много. Да и детекторы лжи тоже, бывает, дают сбой. Знаешь, если ты думаешь, что суд волшебников справедливый и честный, а в Азкабане сидят исключительно те, кто этого заслужил, то… это не так. Мне очень противно думать об этом, но порой невиновные гниют там вместе с убийцами, и с этим ничего нельзя поделать.
В голосе профессора Трэвис в этот момент было столько боли, что мне стало не по себе. Я вдруг почувствовала, что у неё точно есть свой скелет в шкафу, причём очень болезненный скелет, и он, скорее всего, может быть связан именно с судом. Она сразу почувствовала мои эмоции и недопонимание, так что, вздохнув, пояснила:
— Мой отец — известный судья, одно время был главой Визенгамота, пока не ушёл в отставку… после одной неприятной истории. Сейчас он работает вместе с Гарольдом Фоули в советниках министра, но… мы с ним не общаемся, и я не в курсе подробностей его новой должности. Так что я знаю, о чём говорю, Кейт, это не голословные обвинения. В суде бывает разное… знаешь, сейчас приспешники Грин-де-Вальда творят что хотят, и все, кто попадается, говорят, что они находились под действием Империуса. И на самом деле, очень трудно доказать обратное, Кейт, очень, особенно если у этого волшебника достаточно денег и связей, чтобы подкупить нужное количество судей, обвинение же выносят коллективно. А порой невиновного человека очень легко обвинить в чём-то ужасном, если он перейдёт дорогу какой-нибудь влиятельной шишке… и тоже ничего исправить нельзя.
«Я знаю, профессор Трэвис, сама наступила на эти грабли…» — так и подмывало сказать меня, но вместо этого я робко уточнила:
— Профессор Трэвис, а почему нельзя применять сыворотку правды к несовершеннолетним?
Она усмехнулась моему вопросу, а боль из голоса постепенно уходила:
— А ты разве не знаешь, Кейт? Ты же так хорошо разбираешься в Зельеварении… профессор Слизнорт в восторге от твоих зелий, даже после той ситуации с Элеонорой он не стал отзываться о тебе хуже… ему даже стыдно немного, что ты перестала активно отвечать на его занятиях… — я улыбнулась в ответ, как бы обещая, что обязательно исправлюсь, и профессор Трэвис продолжила говорить: — Сыворотка правды, конечно, гениальное зелье, но её применение не проходит без следа. Обычно чтобы провести довольно подробный допрос, требуется от десяти до пятнадцати капель. И потом взрослый здоровый человек спит практически целый день. Никто не считал, сколько капель нужно ребёнку, ведь все боятся, что после такого допроса он просто умрёт во сне или не проснётся. Несколько ослабленных заключённых уже умирали после её применения, так что на детях эксперименты проводить запретили. Поэтому профессор Диппет отказал тебе, хотя я знаю, что в запасах профессора Слизнорта есть один пузырёк… только тссс…