Но на деле всё как всегда оказалось совершенно иначе.
* * *
На самом деле, за полтора месяца своей изоляции я уже настолько привыкла абстрагироваться от окружающих, что не сразу заметила всеобщее настроение. Точнее, не сразу заметила, как все вдруг стали обсуждать самую красивую пару Хогвартса, мистера и мисс Мира, а точнее, двух старост Слизерина. Мне почему-то казалось, что все про них и так знали, хотя Том никогда до этого особо не показывал своих эмоций на публике. Но когда про них стали ходить вполне недвусмысленные слухи, то Элеонора буквально засветилась от счастья, постоянно садилась рядом с ним и при первой возможности целовала и обнимала. И мне почему-то казалось, что раз в этом чёрством сухаре проснулся интерес к девушкам, то ему должно́ было быть приятно от этого. Все парни, кто не мечтал о профессоре Трэвис, мечтали об Элеоноре Фоули, ведь с этого года она буквально распустилась как прекрасный цветок, а она досталась именно ему. Но кое-кто был явно недоволен.
И когда я однажды увидела перед обедом в Большом зале, как к мирно сидевшему за своим столом старосте Слизерина подбежала со спины вторая, крепко обняла за плечи и поцеловала в щёку, а у кое-кого в этот момент на лице буквально желваки заиграли от злости, пока его подружка не видела, то не удержалась и, закрыв рукой рот, тихо засмеялась.
— Эй, Кейт, что случилось? — непринуждённо поинтересовалась Ханна, впервые за долгое время сев рядом со мной, и я вдруг поняла, что все всё наконец забыли. — Почему ты такая весёлая?
Вместо ответа я снова не удержалась и посмотрела через плечо на слизеринский стол. Элеонора уже села рядом со своим возлюбленным и принялась что-то щебетать, а Том смотрел в точку перед собой и явно пытался абстрагироваться от болтовни своей подружки. Тут он заметил мой взгляд, и в его встречном была такая злость, что я не выдержала и уже во весь голос рассмеялась, вновь повернувшись к Ханне.
— Опять эта Лэйн что-то задумала… — донёсся до меня издалека противный голосок Элеоноры. — И чего она хихикает?.. У неё точно не все дома! А рассказывала тебе, как мы с сестрой…
«Господи, спасибо! — уже чуть не рыдая от смеха, подумала я. — Всё-таки есть в мире справедливость! Да уж, этот гений, конечно, может продумывать коварные стратегии на сто шагов вперёд, но вот по части эмоций… да он просто пятилетний ребёнок! Хотел поиграть во взрослую любовь? Вот и получай!»
— Ничего, Ханна, просто… я всё ещё не могу забыть, как Кеттлберна с утра подпалили огневицы! — смеясь, проговорила я, и та тоже прыснула в ответ.
— Ага, вот умора! «Подходите, не бойтесь, абсолютно безобидные зверушки» — и бац! — и вся мантия тут же загорелась! Хорошо хоть снег выпал в выходные!
Да уж, знатно я повеселилась в тот день, и не только с утра, наблюдая, как наш преподаватель по Уходу катался по свежевыпавшему снегу, пытаясь потушить огонь от огневиц, маленьких змеек, которые при опасности могли выбрасывать искры вокруг себя. Но вот кое-кто решил, что веселья в моей жизни стало даже слишком много, и пришёл ко мне поздно вечером, когда я сидела в библиотеке и переписывала старые выцветшие карточки по распоряжению всё того же завхоза.
— Я смотрю, тебе очень весело в последнее время, Китти? — раздался за моей спиной тихий вкрадчивый голос, и я так и усмехнулась про себя.
Том обошёл меня со спины и сел напротив, а я загадочно улыбнулась ему и, взяв в руки из коробки уже тысячную карточку, принялась аккуратно выводить буквы.
— Хм… — протянул он, поняв, что отвечать я не собиралась. — А я думал, что Трэвис побеседует с тобой… разве ты не обещала ей поговорить со мной и объяснить своё поведение?
Усмехнувшись тому, что всё-то этот мерзавец знал, я дописала название книги и отложила в сторону карточку, чтобы она немного высохла.
— Обещала, — наконец проговорила я, выпрямившись и посмотрев ему в глаза. — Знаешь, я просто… так рада за тебя! Вы с Элеонорой чудесная пара, точно стоите друг друга… я как вас вижу, так и не могу сдержать эмоции!
Вспомнив отчаяние и злобу в его глазах за обедом, я не выдержала и снова тихо засмеялась, а Том с абсолютно непроницаемым видом ждал, пока я успокоюсь, хотя в угольно-чёрных глазах явно вновь полыхала злость.
— Знаешь, Китти, — обхватив двумя пальцами подбородок, протянул он, а я убрала высохшую карточку во вторую коробку и достала из первой новую карточку, — мне вот интересно, а как все узнали, что мы с… Элеонорой встречаемся? Учитывая, что я никому ничего не говорил и ей запретил что-либо рассказывать…
«Вот это поворот!» — удивилась я про себя, оторвавшись от письма и посмотрев ему в глаза, а вслух сказала: