Не успела я приползти в Большой зал на завтрак, как на меня вдруг набросилась одна из старост Слизерина.
— Кейт, вот ты где! — округлив глаза, я замерла на месте и повернулась в сторону голоса, в котором был неподдельный восторг, а Элеонора подбежала ко мне и крепко обняла, отчего меня чуть не вырвало. — А я тебя уже давно жду! О, как это мило, что ты отказалась ради меня идти с Томом на вечер к профессору Слизнорту! И объяснила всё Тому на прошлой неделе! Прости меня за те слова, это действительно было какое-то недоразумение!
Я натянуто улыбнулась в ответ, мельком посмотрев за плечо тискавшей меня шестикурснице, и тут же встретилась с парой угольно-чёрных глаз, в которых бессовестно читался смех! А Элеонора тем временем крепко обняла меня и наконец отстранилась, положив мне ладони на плечи.
— Но я не против того, чтобы вы на вечер к профессору Слизнорту пошли вместе! Я всё равно завтра уеду к родителям, у них будет приём дома, и мне надо быть там, с преподавателями я уже договорилась. И знаешь… у меня же столько платьев с детства осталось! Ты даже не представляешь, сколько, половину из них я даже ни разу и не надевала! И раз мой дорого́й Том так благородно заботится о тебе и помогает… то я возьму с него пример и отдам все эти платья тебе! Мне они уже точно без надобности, а тебе будут как раз. В канун Рождества ведь принято делать добрые дела, да?
— Конечно… Элеонора… это… так… мило… — с ещё более натянутой улыбкой еле выдавила из себя я, посмотрев в сторону.
Профессор Трэвис, как раз сидевшая на своём месте за преподавательским столом, при виде этой сценки достала белоснежный платочек и вытерла слёзы, а профессор Слизнорт, только вошедший в Большой зал, услышав слова Элеоноры, радостно захлопал в ладоши и воскликнул:
— Вот это действительно Рождественское чудо! Элеонора, как же это благородно с твоей стороны! Том, как я тебе завидую, две замечательные девушки с такими чистыми сердцами — и все твои! Береги их!
— Разумеется, профессор Слизнорт, я буду беречь их, — со своей фирменной улыбкой проговорил Том, подойдя наконец к нам, и, встав именно рядом со мной, крепко приобнял меня за плечи и прижал к себе. — Я очень рад, что вся эта история разрешилась, и девочки помирились, а я смогу порадовать свою любимую… сестрёнку вечером в приятной компании. Элли, дорогая, иди садись, я сейчас немного поговорю с Китти и сразу приду к тебе.
— Конечно, любимый! — расцвела Элеонора и, чмокнув Тома в щёчку, напоследок сказала: — Кейт, я тогда как приеду — сразу пришлю тебе по почте платья, к вечеру точно должны будут прийти! А насчёт браслета… я уже всё забыла как страшный сон, так что и ладно! Я тебя жду, любимый!
Том лучезарно улыбнулся ей, и она поспешила к своему столу. Профессор Слизнорт тоже со смехом посмотрел на нас и подсел к Трэвис, которая сразу начала выплёскивать ему свои восторги по поводу увиденного. А Том, всё ещё крепко сжимая меня за плечи, наклонился и прошептал:
— Ну что, Китти, перехитрила саму себя?
— Гад… — выдохнула я, продолжая стоять с маской улыбки на лице, поскольку все на нас всё ещё пялились.
— А ведь ты сама заступилась за Элли, никто тебя не просил… а она была так расстроена нашим расставанием, что теперь готова на что угодно, лишь бы я был с ней! Мне даже просить её ни о чём не пришлось, она как вчера услышала наш разговор со Слизнортом, который ты так талантливо подстроила, так сама вызвалась поговорить с тобой. Но задумка была отличная, я снимаю шляпу! Ты буквально растёшь в моих глазах, Китти! Какая же ты всё-таки умная стерва! Даже я взял с тебя пример и теперь вижу плюсы в своих поражениях… потрясающе!
Вместо ответа я прикусила губу и зло посмотрела ему в глаза, на что он только громко рассмеялся и легко коснулся губами моего лба, словно младшей сестры.
— Я советую тебе как следует подойти к выбору платья, благо что теперь он у тебя будет внушительным… я буду очень ждать твоего появления в пятницу вечером в подземелье, не подведи меня!
С этими словами Том насмешливо посмотрел на меня, полыхавшую от злости, и как ни в чём не бывало направился к своему месту за столом, где его уже ждала окрылённая счастье Элеонора. И видимо, мысль, что я перехитрила саму себя, так обрадовала его, что он даже и бровью не повёл, когда его подружка в очередной раз прижалась к нему и приобняла. А я вздохнула, вымученно улыбнулась Трэвис, которая буквально светилась от счастья, и зашагала к своему столу. Да, теперь у меня не было ни шикарной отговорки с платьем, ни с Элли… а при мысли, что я сама вырыла себе могилу концертом на прошлой неделе, я была готова завыть в голос. Вот и почему жизнь так несправедлива, позвольте спросить?!