Том тоже тихо засмеялся, покраснев до кончиков ушей, а потом глотнул шампанского и сказал:
— Это так мило с твоей стороны, Кейт, что ты хочешь помочь мне в этом вопросе… и знаешь, у нас же не такая большая разница в возрасте, да? Всего четыре года? Мне нетрудно подождать, зато всё точно будет… как надо. Ради Элеоноры, разумеется.
От этих слов я поперхнулась соком и громко закашлялась, судорожно вдыхая воздух, а Том тихо рассмеялся и кивнул нескольким людям, посмотревшим на нас, мол, всё в порядке. Нет, издевательства издевательствами, а вот реально помогать ему в этом вопросе я точно не собиралась, и он прекрасно это знал.
— Прости, но ты немного не в моём вкусе, — выдавила я, смахнув слёзы после сильного приступа кашля. — Моральные уроды в этом плане меня как-то не привлекают. Так что можешь не ждать и соблазнять Элеонору, она-то от тебя точно без ума.
— Разве? — картинно удивился он, поставив бокал обратно на стол. — А как же твой Миша, за которого ты собиралась замуж?
«Миша?.. — озадаченно повторила я, уже почти забыв про свою прошлую жизнь, настолько я свыклась с этой. — Ах да…»
— Вот после него как раз и не привлекают, — ответила наконец я, вспомнив про своего почти жениха, и теперь уже мои щёки предательски запылали.
— Всё ясно… — с довольной улыбкой и румянцем на щеках протянул Том, пристально следя за моими эмоциями. — Что ж, Китти, очень жаль, что я не в твоём вкусе… но время — это такая материя, которая меняет многое… и кстати, у меня же есть для тебя подарок в честь Рождества!..
От неожиданности я округлила глаза, а он порылся в кармане чёрной мантии с нашитым на ней значком старосты и достал оттуда небольшую коробочку, замотанную в ярко-зелёную подарочную бумагу. Усмехнувшись моему выражению лица, Том аккуратно поставил подарок передо мной на стол, а я, сглотнув, неуверенно спросила:
— Что там?
— Открой и узнаешь, Китти, — прошептал он в ответ.
Трудно будет передать словами всю гамму эмоций у меня в душе. Там было и смущение, и недоверие, но больше всего было страха, особенно учитывая его самый первый подарок мне, от которого Ханна два месяца пролежала в больнице. И хотя в зале, полностью заполненном людьми, ожидать подобного было глупо, но мне всё равно было не по себе. А ещё вдруг заговорила гордость.
— Прости, но я не могу принять его, — после продолжительной паузы сказала я, осторожно отодвинув коробочку в его сторону.
— Почему? — изящно изогнув бровь, спросил Том, пристально вглядываясь в моё лицо.
— Потому что не хочу, — выдавила я, борясь с искушением узнать, что всё-таки лежало внутри. — Подарок — это вещь добровольная, но получатель может и не принять его. Так что прости. Да и ответного… подарка у меня для тебя нет, так что не хочу быть чем-то обязанной тебе. Лучше подари что-нибудь Элеоноре, она будет рада… только хорошее, а не как обычно.
— Но я ни к чему не обязываю тебя этим подарком, Кейт, — задумчиво проговорил он, явно не ожидая, что я откажусь. — Сама же сказала, что это добровольно… и тебе даже не интересно, что там?
— Нет, — твёрдо ответила я, посмотрев ему в глаза. — Мне не интересно.
— Ладно, — впав в ещё большие раздумья, произнёс Том и убрал загадочную коробочку обратно в карман мантии. — Но не надо делать вид, что тебе всё равно, Китти… я знаю, что это не так.
— Что?.. — выдохнула я, не совсем понимая смысла его последних слов, как тут к нам подошёл Слизнорт и протянул мне руку.
— Кейт, маленькая принцесса! Хватит сидеть в углу и грустить, лучше пойдёмте немного потанцуем! Том, ты не против, если я украду твою маленькую очаровательную спутницу?
— Нет, сэр, нисколько, — улыбнувшись, вежливо ответил Том, а я неуверенно встала на ноги и тут же поморщилась от боли в правой ступне, которую знатно натёрла.
— И о чём это вы разговаривали, интересно, что у вас обоих такой румянец на щеках? — громко рассмеялся Слизнорт, увлекая меня в центр зала, а я от этих слов ещё больше покраснела.
Как же всё было просто в прошлом году, чёрт возьми! Было так просто считать этого гения чёрствым сухарём и злом во плоти, а теперь поди разберись, что творилось у него в голове! То спасает, то подстраивает кражу, то потом прощения просит и вопросы задаёт далеко не детские… А ещё эта Элеонора… он же знал, что я сидела в шкафу, знал! В этом теперь и сомневаться не приходится. Но видно же, что, кроме той сценки и влиятельного папочки, ему эта кукла барби не нужна. Господи, только бы не вляпаться ещё глубже, чем я сейчас вляпалась, только не это!