Остаток вечера мы с Томом провели порознь, и я была искренне этому рада. Он опять доброжелательно общался с гостями, а я потанцевала немного, а когда Слизнорт дал отмашку, то одной из первых поспешила из подземелья к себе в спальню.
«Только бы действительно из за́мка уехал на каникулы, как и обещал! — подумала я, стуча каблуками в звенящей тишине ночных коридоров. — А то у кого-то совсем мозги поплыли с совершеннолетием… стоп, а это ещё что такое?»
Уже почти дойдя до своей гостиной, я замерла посреди коридора, не в силах пошевелиться, а цепочка пауков идеально ровным строем бежала в сторону окна.
«Гадость, — поморщилась я, не в силах перешагнуть через них, потому что обязательно смету половину подолом платья. — Но почему они бегут на улицу? В такую-то холодину? Как будто крысы с тонущего корабля…»
В тот вечер вопросов было много, а ответов — мало. И как бы мне ни казалось тогда, что главной проблемой был воспалённый мозг кое-кого со Слизерина, но настоящей проблемой были именно пауки, дружно покидавшие школу. Жаль, что поняла я это слишком поздно.
* * *
Каникулы на самом деле прошли тихо. В Хогвартсе не осталось практически никого, не считая парочки преподавателей и нескольких студентов, так что я могла наконец спокойно отдохнуть. Благо что и моё наказание тоже закончилось, чему я была безмерно рада. Не знаю, чем занимались на каникулах старосты Слизерина, но вернулись они с этих самых каникул в крайне хорошем настроении. По крайней мере, одна из них точно.
И как раз с этой старостой мне со второго триместра пришлось крайне тесно общаться, чему я была не очень рада. Не знаю, что Том наплёл Элеоноре, и была ли она от природы не вполне смышлёной и не понимала, что не нужна своему бойфренду, или только косила под дурочку, но теперь она была в восторге от нашего общения. А у меня к концу первой недели уже болели щёки от фальшивых улыбок целый день своей новой «подруге». Но чем больше та щебетала со мной на переменках и в свободное от занятий время, тем больше был доволен её парень, от которого она действительно была без ума. Расчёт последнего был вполне кристальным: чем больше Элеонора проводила времени в компании меня, тем меньше она досаждала болтовнёй ему. Но если он решил, что я не воспользуюсь своей новой «дружбой», то он очень сильно просчитался!
Перед четырнадцатым февраля Элеонора решила сделать своему любимому подарок, да не какой-нибудь, а ручной работы. Нет, желание похвальное, но вся загвоздка была в том, что за советом она пришла именно ко мне… а я знала, как этим воспользоваться.
— Кейт, вот ты где! — раздался за моей спиной радостный восклик, от которого у меня рефлекторно задёргалась бровь. — Подожди секундочку, мне нужно с тобой посоветоваться…
Замерев на месте и сделав глубокий вдох, я стала терпеливо ждать, чего же понадобилось от меня «Элли», а та подскочила ко мне в компании подружек и отвела в сторону.
— Слушай, Кейт, я хочу связать Тому шарф на День всех влюблённых… но не знаю, какой выбрать цвет. Зелёный как-то слишком… банально, у него такой уже есть! Ты не знаешь, какие ещё цвета ему нравятся? Я не хочу спрашивать об этом Тома, пусть это будет сюрприз!
«Ага… попался… так, и какие же цвета бесят нашего злого гения?..» — ядовито подумала я, а потом широко улыбнулась и промурлыкала:
— Конечно, Элеонора, знаю! Ему нравится… жёлтый! Вот прям ярко-жёлтый, как солнышко! И Том по секрету сказал мне, что хотел бы провести весь этот день только с тобой… а в выходные вместе выбраться в Хогсмид… только тсс, я ничего тебе не говорила.
— Конечно, Кейт, спасибо за помощь! — обрадованно воскликнула она и побежала прочь от меня, а я довольно потёрла руки.
«Целых два дня без этой дурочки и дурацкий шарф! Хоть немного счёт сравняю за январь в компании мисс Мира!»
Нет, я, конечно, представляла, что ярко-жёлтый шарф будет не менее дурацким, чем девчачьи платья, которые Элеонора подарила мне на Рождество… но боги, как же бедна моя фантазия в действительности! Когда я пришла в понедельник с утра на завтрак, то первым делом мне бросилось в глаза не сердечки повсюду и конфетти с потолка, которыми сыпали привидения, а ярко-жёлтое нечто, обмотанное вокруг шеи моего «братика». А рядом сидела сиявшая от счастья Элеонора и что-то восторженно щебетала. Весь вид же Тома говорил, что у него в голове был тысяча и один способ уничтожить этот шарф, но их отношения с Элеонорой были слишком идеальными и публичными, чтобы сейчас их разрывать, так что он молча сидел за столом и зеленел от злости. И этот зеленоватый оттенок кожи ох как сочетался с его обновкой!