Крики Элеоноры тут же привлекли внимание окружающих, а я вдруг вспомнила, что уже видела что-то похожее в прошлом году.
«Симулянт хренов, — выругалась я, намеренно отвернувшись от них. — Я же тебя этому научила, а ты ещё смеешь давить на жалость! Не дождёшься!»
Но мадам Боунс всё же встала со своего места и подошла к старостам Слизерина, один из которых до сих пор не реагировал на окружающих.
— Мистер Реддл, вы меня слышите? — раздался её уверенный скрипучий голос, а спустя всего несколько секунд вдруг послышался звук падения чего-то твёрдого на пол, и я снова резко повернулась, а сердце предательски сжалось.
«Да не может этого быть…» — пронеслось в голове, но я всё равно не удержалась и вскочила на ноги, чтобы убедиться, что это был очередной грамотно построенный спектакль.
Только вот падал наш страдалец в этот момент как попало, об этом свидетельствовала и неудобная поза, и абсолютно ничего не выражающее лицо, а зрачки полностью заполнили всё пространство радужки, отчего глаза казались пустыми. Сев на колени сбоку, я коснулась лба и вымученно выдохнула: температура была огромной.
«Нет, суицидник несчастный, чем ты траванулся?!» — так и хотелось воскликнуть мне, а тем временем к нам осторожно подошла профессор Трэвис и профессор Слизнорт.
— Мисс Лэйн, не мешайтесь! — сурово воскликнула мадам Боунс, наколдовав какую-то флягу, а я тем временем всё равно положила два пальца на сонную артерию и ещё больше скривилась: пульс был частым, почти неощутимым, то есть нитевидным, так что дело было дрянь.
Целительница влила в горло пострадавшего странного цвета жидкость с резким запахом, но вот прошла минута, две, а он не приходил в себя, а тело начало сотрясаться в судорогах.
— Что за?.. — выдавила мадам Боунс, явно не ожидая, что её лекарство не сработало, а меня осенило наконец, что произошло. «Только не говори, что ты выпил неразбавленную настойку белладонны, умоляю… суицидник прокля́тый! Так, и что теперь делать?»
Но состояние начало ухудшаться так резко, а пульс таял буквально на пальцах, и я поняла, что промывать желудок смысла особого уже не было. Впадая в панику, я судорожно вспоминала всю неотложную помощь, но на ум шли инъекционные препараты, которых точно было не раздобыть. И тут меня осенило. «Безоар! У меня же в кармане безоар! Противоядие от всех ядов!»
Пока мадам Боунс наколдовала грелку со льдом и положила её на лоб Тому, я быстро достала из кармана мантии один из мелких камушков грязно-чёрного цвета и, не церемонясь, сунула его в рот пострадавшему.
— Что это?! — тут же возмутилась целительница, а профессор Слизнорт воскликнул:
— Гениально, Кейт!
— Безоар, — быстро ответила я, и мадам Боунс удивлённо посмотрела на меня и кивнула, как бы одобряя такое моё решение.
Держа два пальца в области проекции сонной артерии, я ждала, пока противоядие подействует и пульс немного выровняется, но тот всё никак не хотел возвращаться в норму. Артерия едва трепыхалась под моими пальцами, свидетельствуя, что состояние с каждой секундой ухудшалось.
«Нет, нет, только не срывайся в фибрилляцию, пожалуйста! — молила я про себя, чтобы сердечная мышца не сбилась с ритма и не остановилась в конце концов. — Нет, пожалуйста, нет!»
Но безоар всё-таки подействовал: кожа Тома стала постепенно остывать, только вот действие это пришло слишком поздно — как только мы заметили эффект, я перестала ощущать пальцами пульс.
— Нет! — взвизгнула я, поняв, что только что произошло, а мадам Боунс от моего крика тоже положила пальцы уже на другую сонную артерию, и её глаза округлились от страха. — Нет, чёрт подери!
В этот момент я так разозлилась, что со всей дури замахнулась кулаком и ударила в нижнюю треть грудины, а затем быстро достала изо рта безоар, швырнула его в сторону, положила ладонь на нижнюю половину грудины, сверху накрыла второй рукой и сомкнула пальцы в замок и надавила всем телом, стараясь прогнуть грудную клетку на чёртовы пять сантиметров. Даже взрослому человеку будет трудно такое сделать, что уж говорить про ребёнка, но я в этот момент слабо соображала, что делала. За очень ограниченное время мне нужно было сделать тридцать компрессий и два глубоких искусственных вдоха, чтобы сердечно-лёгочная реанимация оказалась успешной[1]. Но после двух таких подходов задыхаться начала уже я.
Сил почти не осталось, и я, ещё раз зло надавив на грудину, поняла, что теряю сознание. После такой реанимации мне и самой уже требовалась реанимация, и я, качнувшись, обессиленно завалилась набок.