Собрав всю свою силу воли, я поморгала, чтобы хоть как-то прервать зрительный контакт, а Том вдруг с силой сжал мою руку.
— Один раз попав туда, нырнув в ледяную воду, ты уже не будешь прежним. Это так странно… я до сих пор не понимаю, что чувствую, когда вспоминаю тот день, но… я хотел бы снова нырнуть туда, Кейт. За тобой.
Он так близко наклонился ко мне, что казалось, ещё чуть-чуть, и коснётся меня губами. И я в последний момент слегка повернула голову в сторону и закрыла глаза.
— Ты права, — выдохнул Том, резко разжав руку, а его горячее дыхание обожгло мне правую щёку. — Ещё не время. Тебе всего двенадцать… а меня дети не интересуют.
Он тут же выпрямился, а я старалась дышать как можно ровнее, чтобы привести мысли в порядок. Теперь всё стало ясно как божий день, но легче от этого не стало ни на йоту.
— Знаешь, Китти, галлюцинации при этом отравлении — это… так интересно! — вернувшись к привычной насмешливой манере, проговорил Том, пересев к себе на стул, а я делала один вдох за другим и молилась, чтобы мои пылавшие щёки не было видно в темноте. — Я… мир так странно… преломился, не знаю. Это как словно смотреть через кривое зеркало: предметы то увеличивались, то уменьшались, то вообще превращались во что-то другое…
— Неужто понравилось, наркоман несчастный? — прохрипела я и в ответ получила задорный смех.
— А ты всё в своём репертуаре, Китти! Я бы сказал так… это интересный жизненный опыт, но повторять не хотелось бы.
— Думаю, про поцелуи Элеоноры ты можешь сказать то же самое… — съязвила я, выдохнув про себя, что то самое наваждение секунду назад прошло без следа, и всё стало как прежде. Как показала практика, «как прежде» — это далеко не самое плачевное стечение обстоятельств.
— А ты очень проницательна, Китти! — снова рассмеялся он. — Как только я очнулся на полу в Большом зале, она чуть не отправила меня на тот свет второй раз своими объятиями! И теперь тебе от неё достанется в два раза больше внимания, ты же спасла меня… только ленивый ещё не обсудил это, Китти. И кстати, подумай, что скажешь преподавателям, они очень удивлены, как это ты так смогла вернуть меня к жизни. Но пока ты лежишь здесь и приходишь в себя — тебя никто не тронет, так что отдыхай.
Я закатила глаза и посмотрела в сторону, думая, что бы мне такого сказать преподавателям в своё оправдание, а Том тем временем подождал немного и сказал:
— Я всё равно брошу её, это лишь вопрос времени. Но надо подождать до осени, её отец действительно может оказаться для меня полезен. За это время я придумаю, как бы сделать так, чтобы она не сильно убивалась по мне. Может, придётся даже избегать её какое-то время, чтобы дать ей возможность прийти в себя…
— Счастливица, — хмыкнула я, и Том удивлённо посмотрел на меня. — Как бы я хотела оказаться на её месте!
Он с минуту внимательно смотрел мне в глаза, а потом без капли иронии в голосе заметил:
— Она тоже… хотела бы оказаться на твоём месте. Я в этом более чем уверен. Ладно, Китти, отдыхай, уже поздно. А я пойду к себе в спальню, не буду смущать тебя своим присутствием. Приказов больше не будет, так что можешь выдохнуть и наслаждаться жизнью.
С этими словами Том поднялся на ноги, с усмешкой посмотрел на меня и медленно направился в сторону выхода из больничного крыла, а его тихие шаги отдавались грохотом у меня в голове.
«В следующем году он окончит школу и уедет отсюда, — с отчаянием напомнила я себе, коснувшись чуть тёплыми руками горевших огнём щёк. — И он точно всё забудет, как только почувствует вкус взрослой жизни. Осталось потерпеть полтора года… господи, как же их выдержать, эти полтора года, после всего, что сейчас было?!»
Примечания:
[1] — удар в грудину — это прекардиальный удар. Если честно, я сильно сомневаюсь, что при таком отравлении СЛР поможет, но... будем оптимистами и добавим элемент фантастики.
Глава 12. Убийство
* * *
После того разговора я почти до самого утра проворочалась в кровати, не в силах заснуть. Я всё никак не могла поверить в то, что этот гад пошёл на такой риск только ради того, чтобы проверить, как же я к нему относилась в действительности. Хотя изначально риск был сомнительным, если хорошо подумать… полный зал людей, рядом целитель и весь профессорский состав. Не вспомни про безоар я, вспомнила бы Боунс, Слизнорт или Трэвис… да тот же Дамблдор. Может, чуть позже, но и они сориентировались бы. Но вот сделать непрямой массаж сердца могла только я одна. И видимо, мысль, что я всё-таки сделала его, дала кое-кому твёрдую уверенность, что он что-то значит для меня. Но так ли это?