— Что ты, Кейт, — растерянно улыбнулся мне Слизнорт. — Я и не думал, что ты… если бы ты не нашла их, то я даже боюсь представить, что было бы с… Томом! Но я не понимаю, почему… безоар не помог?
— Безоар помог, — тихо ответила я, посмотрев в точку перед собой, а тишина так и звенела в промежутке между фразами. — Он снял интоксикацию, но… сердце Тома остановилось раньше, — тут я перевела взгляд на своего декана и обратилась к ней: — Профессор Трэвис, я ведь уже рассказывала вам, что нас летом учили медики из госпиталя основам первой помощи? Непрямой массаж сердца относится туда же. Я видела, как его делал один хирург, когда летом на станции метро, где мы прятались от бомбардировок, стало плохо пожилому мужчине. А потом ещё подошла к врачу и поспрашивала, что и как нужно делать. Если не верите мне, то спросите Тома. Но я… я не знала, получится у меня или нет. Я просто делала хоть что-то… хуже уже быть точно не могло.
Профессор Трэвис неуверенно улыбнулась мне, как бы говоря, что и так верит, а вот профессор Диппет всё же спросил:
— Мистер Реддл, это правда?
— Да, сэр, это правда, — сразу же твёрдо сказал Том. — Нас действительно учили этому летом. Правда, я не смог запомнить, что и как нужно делать, а Кейт запомнила. И я очень благодарен ей за это.
— Мистер Реддл, а вы можете всё-таки пояснить нам, что с вами случилось? — всё прежним задумчивым тоном продолжал спрашивать профессор Диппет.
— Я не знаю, сэр, — не моргнув, ответил Том. — Это было похоже на… на то, что было в прошлом году, когда меня хотели напоить Приворотным зельем. Видимо, и в этот раз тоже кто-то хотел сделать что-то подобное, но не рассчитал дозу. Но после всего, что было дальше, я сомневаюсь, что виновница признается.
— А вы можете предположить, кто бы это мог быть? — не сдавался профессор Диппет, но Том безразлично ответил:
— Нет, сэр. Кроме Элеоноры, для меня больше девушек не существует. Вам лучше будет спросить у неё, интересовался ли мной кто-то или нет. Девушки всегда знают о таких вещах больше. А может, это зелье предназначалось для другого, мы с Элли вчера сели не на обычные места, а чуть дальше. В любом случае я понятия не имею, кто мог бы отравить меня.
— Думаю, нам ни к чему тревожить мисс Фоули, мистер Реддл, — наконец произнёс профессор Диппет, а я была готова аплодировать стоя той наглости, с которой этот лицемер врал директору школы. И ведь тот, похоже, действительно поверил! Вот что значит репутация… — И, профессор Слизнорт, Дамблдор, Флитвик и Трэвис… я думаю, вам, как деканам факультетов, следует поговорить с учащимися и объяснить им опасность вот таких «покушений». Если в за́мке подобное повторится, то у Попечительского совета возникнет ко мне немало вопросов. И если это всё, то…
— Том! — знакомый визг мигом перекрыл тихий голос директора, а моя многострадальная голова так и взорвалась новым приступом боли.
Элеонора буквально пролетела мимо преподавателей и бросилась виснуть на шее к своему возлюбленному, а я закрыла глаза и принялась ждать, когда же меня оставят одну.
— Том, я так рада, что с тобой всё в порядке! — чуть ли не рыдала она, но тут её мягко одёрнул профессор Слизнорт:
— Элеонора, дорогая, твоему другу и так было плохо вчера… не надо на него так набрасываться! Побереги его!
— Конечно, сэр! — тут же воскликнула Элеонора, и теперь была очередь профессора Трэвис одёрнуть её:
— Элеонора, не надо кричать, Кейт ещё не пришла в себя, ей тоже нужно отдохнуть!
— Конечно, профессор Трэвис, — прошептала Элеонора, а потом я почувствовала, как кто-то навис надо мной и легко приобнял. — Кейт, милая, спасибо, что спасла его! Мне страшно представить, что было бы, если…
Но тут у Элеоноры, вероятно, сдали нервы, и она разревелась, продолжая тискать меня, а мне стало тошно от её слёз. «Боже, сделай милость, избавь меня от этой телячьей нежности, и так плохо!» — хотела уже проворчать я, но мадам Боунс опередила меня:
— Мисс Фоули, прекратите разводить сырость! Если вам надо, то я дам вам успокоительную настойку, и марш отсюда, мисс Лэйн и мистер Реддл ещё не пришли в себя. А потом обнимайтесь с ними сколько хотите!
«Спасибо», — выдохнула я про себя, а «Элли» тут же отстранилась от меня, легко поцеловала Тома и тихонечко выбежала из лазарета, стараясь не шуметь. Профессор Трэвис заметила облегчение на моём лице, когда подруга Тома отстала наконец от меня, и улыбнулась. Видимо, и ей было понятно, что терпеть излишне эмоциональную старосту Слизерина порой было очень трудно.