— Отдыхай, Кейт, думаю, ничего страшного не случится, если ты пропустишь один день учёбы. Том, тебе тоже стоит отдохнуть, так что не сбега́й больше от мадам Боунс, хорошо?
— Хорошо, профессор Трэвис, — послушно проговорил он, и преподаватели один за другим покинули больничное крыло.
Мадам Боунс, на попечении которой мы остались на этот день, ещё раз внимательно осмотрела нас, а потом дала каждому какую-то настойку со странным привкусом горечи. Поморщившись, я выпила «лекарство», лишь бы от меня отстали, а Том лишь сделал вид, что что-то пьёт, а на самом деле, когда мы остались одни, то он вылил зелье в ближайший горшок с растительностью.
А затем вернулся на свою кровать, разлёгся на ней, взял в руки книгу и, не смотря на меня, ехидно протянул:
— Что, Кейт, плохо спалось ночью?
«Тебе-то какое дело?» — так и хотелось огрызнуться мне, но сейчас использовать любые эмоциональные фразы нужно было очень аккуратно, так что я глубоко вдохнула и ровно произнесла:
— Я просто выспалась до этого, вот и не могла заснуть.
— Вот как, — усмехнулся Том, намеренно избегая смотреть в мою сторону. — Что ж, я со своей стороны сделал всё, чтобы ты могла отдохнуть ночью. И сейчас бы с радостью ушёл, но, как видишь, меня не отпускают. Так что придётся тебе потерпеть меня ещё немного…
— Надо же, какая забота, — не удержалась я, а он так и рассмеялся от этих слов.
— Конечно, Кейт, ты же моя маленькая спасительница. Посмотри, сколько к тебе внимания с самого утра.
— Так может, и мне кто-нибудь даст какую-нибудь награду? — язвительно поинтересовалась я, а Том уже не делал вид, что читает, и с интересом смотрел на меня. — Или премию за твоё спасение? Я же заслужила это, не так ли?
— Конечно, Кейт, ты заслужила, — без тени иронии подтвердил он. — Только вот если кто-то начнёт глубоко копать, как же именно ты спасла меня, то может всплыть очень много чего странного, что ты точно не сможешь объяснить. Ты действительно хочешь этого? — я в ответ лишь недовольно поджала губы, а он продолжил говорить: — А вообще, думаю, если тебе и ждать премию, так от Гарольда Фоули. Ты посмотри, как Элли переживала за меня! А я-то дурак раньше считал, что это ты эмоциональная истеричка… надо же, по сравнению с Элли ты просто эталон спокойствия!
— Что имеем — не храним, потерявши — плачем… — протянула я, и Том многозначительно улыбнулся моим словам.
— Да, может быть. Так кто тебе не давал спать ночью, а, Кейт?
«Ты и не давал», — пронеслось в голове, но я намеренно не смотрела ему в глаза в этот момент, чтобы он не мог прочитать мои мысли. Хотя что-то мне подсказывало, это этот гад и не собирался их «читать»: он уже сделал соответствующие выводы по моему внешнему виду. А я поняла, что сил на то, чтобы спорить с ним, сейчас у меня не было. Поэтому я отвернулась, закуталась в одеяло и попыталась «отключить» мозги, благо что сознание и так уже практически выключалось. Но в последний момент до меня всё равно донёсся ехидный смех, от которого по коже пошёл холодок.
* * *
Что ж, когда я на следующий день покинула лазарет, то ненужного внимания у меня было хоть отбавляй. И эти «качели» уже начали меня порядком раздражать. Сначала осенью меня избегала практически вся школа, благодаря стараниям одного гения, а теперь, весной, я была каким-то подобием героя, опять-таки благодаря стараниям того же лица. Если честно, меня бы устроила роль серой мыши, которую стабильно никто бы не замечал, но решать было не мне.
Но жизнь в школе после того «отравления» на удивление стала спокойнее. Через неделю или около того моя «слава» сошла на нет, все от меня отстали, включая и зачинщика этого спектакля, и я наконец облегчённо выдохнула. И что удивительно, за весенние месяцы не произошло практически ни одной неприятности. По сравнению с прошлым годом градус тревоги как-то… поспал. Я практически не слышала, чтобы где-то кого-то задирали, или наш злой гений начал выстраивать очередную коварную игру. Он, казалось, совсем отошёл от дел и стал «примерным семьянином»: постоянно проводил время с Элеонорой, не спихивая её на меня, как-то успокоился, что ли, да и его дружки были больше заняты делами амурными или учёбой, нежели своими прошлыми развлечениями. Но я, уже не первый год знакомая с этой крайне странной, но всё же довольно консервативной личностью, понимала, что это примерное поведение — очередное затишье перед бурей. И поскольку затишье было довольно продолжительным по времени, то и буря ожидалась серьёзной. И я с камнем на сердце ждала начала этой бури, абсолютно не обращая внимания на очень важные «звоночки».