— А кто такой этот Селим, — поинтересовался Борис, подходя поближе.
— Теперь я вижу, что вы паломники, — усмехнулся капрал, — все местные знают про Селима Хасана — самого хитрого и наглого из тунисских морских разбойников. За ним лет пять уже гоняются, но ни поймать, ни потопить никак не могут. Везучий гад, а может быть колдун. Против него королевский флот трехкратный перевес имел, а он все равно ушел.
— А много у него галер? — продолжил расспрос Борис.
— У самого Селима две галеры, но иногда он приводит других разбойников. В прошлом году венецианцы везли в Марсель из Египта большой груз хлопковых тканей. Восемь кораблей и два корабля охраны. Так Селим две дюжины галер привел. И охрана сделать ничего не смогла. Хотя четыре галеры потопили, но семь кораблей из восьми Селим увел в Бизерту.
— Да–а–а…. — протянул Николаев, — наверняка свой человек у него в караване был. Вот он весь расклад и знал.
Минут через пятнадцать капрал вновь вскочил на коня и отправился дальше, выполнять свое задание. Наши путешественники, ненадолго задержавшись, направились в противоположную сторону. Дорога вела их сквозь лесной массив.
— Что ты у него в конце расспрашивал? — поинтересовался Костя у друга.
— Да вот, выяснял чем эти пираты вооружены, — Борис хлопнул вожжами, и кобылка зарысила чуть резвее, — Если мы куда–либо поплывем, нам надо будет этих шустриков отгонять тоже.
— Ну и что он тебе сказал?
— Точно он не знает, но лучники и арбалетчики у пиратов точно есть. Как я понял, тактика у них такая — засыпать противника стрелами и взять на абордаж.
— А огнестрел у них есть?
— Этого он точно не знает. Если и есть, то не много. Может пара пистолетов у кого и есть или мушкет какой–либо. Огнестрел сейчас особого значения не имеет. Это же не автомат Калашникова и даже не мосинка. Один раз стрельнул, а дальше дубина–дубиной. Ты пока нынешнее ружье перезарядишь, хороший лучник из тебя кактус сделает.
— Но пробивная способность у пули–то выше.
— Далеко не всегда. Это же не коническая пуля с железным сердечником. Сейчас это просто кусок свинца — у кого шарик, у кого просто кусок прутка. И рассеивание у них ужасное и прицельных приспособлений ни хрена нет.
— Ну и как ты оборонятся думаешь?
— Покумекать еще надо, но пока я думаю, что приемлемым вариантом является картечница. Вернее, батарея картечниц, чтобы сметать абордажников с палубы.
— Со своей или с чужой? — засмеявшись, поинтересовался Костя.
— А это уж как повезет, — Борис усмехнулся и снова подстегнул перешедшую на шаг лошадку, — а у тебя какие–то идеи есть?
Так, обсуждая оборонные вопросы, они ехали еще несколько часов, понукая время от времени свою кобылку. Когда тени удлинились и солнце уже готово было нырнуть за деревья у них за спиной, лес вдруг кончился и впереди опять блеснула водная гладь.
— Мы что, снова к морю выехали, — Борис придержал лошадь и огляделся.
— Не должны были вроде, — Константин привстал, всматриваясь в окрестности, потом достал дорожный атлас и стал его лихорадочно перелистывать.
— Ага, вот мы где, — он обрадованно хлопнул ладонью по странице, — это еще один соленный лиман. Баж—Сижан он называется. В наше время там соль выпаривают и грязь там какая–то лечебная вроде есть. А вон там замок видишь, — он показал рукой, — шато Перьяк–де–ла–Мер называется. Если дальше по этой дороге, то километров через двадцать пять город Нарбонн должен быть. Там и заночевать сможем.
— Не получиться, — Борис покачал головой, — это же еще часа два ехать, не меньше, а через час уже темно будет. В темноте по этим дорогам не разъездишься. К тому же, похоже, что дождь будет. Может в шато заночуем?
Через пару километров друзья свернули на дорогу, ведущую к замку. Действительно, начал накрапывать дождь, постепенно усиливаясь. Где–то через полчаса они наконец добрались до шато. Однако тут их поджидал облом. В замок их не пустили. Стражник со стены лишь прокричал что–то обидное по поводу проходимцев, шляющихся по ночам. Уже в глубоком сумраке, под холодными струями осеннего ливня, оскальзываясь на размокшей тропе, они спустились к воде, где на берегу лимана притулилась маленькая, дворов не более дюжины, нищая рыбацкая деревушка. Постоялого двора тут не было. Попытка устроиться на ночлег в одном из домов также не увенчалась успехом. В конце концов, за один обол кто–то из рыбаков указал им на прилегающий к пристани длинный сарай с просевшей крышей.
Друзья зашли в помещение через не запирающиеся ворота и осмотрелись. Большой сарай был практически пуст. По–видимому, в зимнее, непогожее время здесь хранили лодки. Сейчас кроме трех пар грубо сколоченных козел и кучи полусгнивших рыбачьих сетей у стены, пронзительно воняющих рыбой, в сарае ничего не было.