— А откуда же тогда крики, если они только пристали?
— Я думаю, они заранее десант высадили со шлюпок и сейчас местных к воде прижимают. Разбегаться по сторонам не дают. Наверняка за рабами пришли.
— Ну уж нет, в рабство они меня не возьмут, — Константин взвел пружину своего импровизированного арбалета и наложил гарпунчик.
— Костя не глупи, — Борис отобрал оружие у друга и запихал его под сети вместе с глефой и рансором, — нам надо по–тихому отсюда выбраться и слинять пока нас не обнаружили. Драться будем, если другого выхода не останется, но, если безнадега — на рожон не лезь. Из плена или даже рабства сбежать можно, а с того света нет. Пошли, что ли. Эх, жаль в этом сарае черного хода нет.
Друзья направились к воротам, но не успели они сделать и трех шагов, как снаружи раздался громкий шум и голоса. Снова тревожно заржала кобыла, затем обе створки со скрипом распахнулись. Дорогу Борису с Костей преграждало более дюжины вооруженных мужиков. Разные по возрасту и комплекции, они все без исключения были в чалмах и практически все, за исключением пары явных подростков, бородаты. Одеты пираты были очень разномастно, но по стилю превалировали шаровары и стеганые камзолы. У меньшей части поверх камзолов были натянуты кольчуги разной степени поношенности. Вооружены они были в основном копьями и кривыми саблями.
— Не успели, едрить твою… — выругался Борис сквозь зубы.
Раздвинув переднюю шеренгу, вперед выдвинулся пират в грязно–белой чалме и кожаной безрукавке поверх богато выделанной кольчуги. Правую щеку его пересекал шрам, начинавшийся от виска и скрывавшийся в черной окладистой бороде, а от правого уха оставалось не более трети. В мочке этого уродливого обрубка, тем не менее, висело массивное золотое кольцо с сиреневым сапфиром. Весь его вид указывал на главенствующую роль в этой шайке. Осклабившись щербатым ртом, он приказал что–то своим соратникам, махнув в сторону друзей рукой в кожаной перчатке без пальцев. От группы отделилось три человека, которые направились к нашим путешественникам. Двое из них были вооружены саблями, а третий поигрывал длинным бичом из воловьей кожи. Не доходя шагов десять, крайний справа корсар, разглядев, что его противники не вооружены, сунул за пояс свою саблю и, достав откуда–то веревку, поманил к себе Бориса и что–то весело крикнул по–арабски. Гальперин ответил ему длинной фразой на том же языке. Пираты в толпе весело заржали.
— Ты что ему сказал? — не спуская глаз с противника, поинтересовался Николаев.
— Да он предложил нам самим друг друга связать, — в полголоса ответил Борис, — а не то нас кнутом побьют. Ну, а я ему посоветовал, что с той веревкой сделать.
Не переставая смеяться, вооруженный бичом корсар выпустил из ладони кольца своего оружия и взмахнул им в стиле Индианы Джонса. Константин успел прикрылся рукой. Не особенно сильный удар, тем не менее ожег защищенное рукавом предплечье, а вплетенное в конец металлическое жало вспороло кожу куртки на плече. Не обращая внимания на боль, Николаев ухватился за плетенный ремень и резко рванул его на себя. Не ожидавший этого пират, не удержался на месте и чуть ли не бегом приблизился к своему противнику. Не успев обрести равновесие, он был остановлен ударом ноги в промежность. Глаза у биченосца вылезли на лоб, он выпустил из рук свое оружие и, свалился на землю, свернувшись в позу эмбриона. Зажав руками поврежденное хозяйство, он лишь тихо сипел сквозь зубы. Смех среди пиратов резко прекратился. Шутник отбросил веревку и потянул из–за пояса саблю. Борис, не дожидаясь замаха, шагнул ему навстречу. Перехватив поднимающуюся руку с клинком за запястье, он неуловимо быстрым движением развернул противника к себе спиной и ударил левой рукой в плечо. Хруст выламываемого плечевого сустава смешался с криком боли. Сразу несколько морских разбойников бросились на выручку своим соратникам. Один из них попытался ударить Бориса саблей, но тот прикрылся, все еще удерживаемым первым противником. Клинок лишь звякнул о кольца кольчуги того и отскочил. Борис, придерживая впавшего в болевой шок корсара левой рукой, вырвал саблю из его висящей плетью правой руки и ударом эфеса сломал своему второму противнику нос. Тем временем Константин отмахнулся рукояткой бича от одного из корсаров, но пропустил удар второго. К счастью, клинок последнего лишь скользнул по бронзовой нашлепке на куртке. Рывком сократив дистанцию, Николаев подсек ему правую ногу и, схватив за камзол, бросил через бедро. Ударившись головой в стоящие у стены козлы, пират затих. Резко развернувшись, Константин в прыжке выбил колено еще одному разбойнику. Тут из–за спины черного как смоль мавра, замахнувшегося на Костю копьем, выдвинулся еще один корсар, вооруженный двуручным кистенем. Константин успел развернуться, пропуская копье вдоль корпуса, но тут свинцовая гирька размером с кулак ударила его по затылку. Николаев упал, пятная кровью песок.