Отпихнув оружие к стенке, Костя стал обыскивать поверженных бандитов. Борис, прихрамывая, подошел к нему. Николаев вытащил из–за пазухи у находящегося в глубоком нокауте «кабальеро» штук пять кошельков. Под плащом у того оказалась добротная куртка из бычьей кожи, потертая, но украшенная потемневшим от времени серебряным шитьем.
— Жадность фраера сгубила, — Константин потряс добычей, прислушиваясь к бряканью монет.
— Да уж, пошли за шерстью, а вернутся стриженными, — Борис наклонился и перевернул второго разбойника на спину. — Хотя нет, этот не вернется. Не жилец. Помрет от перитонита, если не раньше от внутреннего кровотечения.
Он разогнулся и тут заметил разрезанный левый рукав Константина и расплывающееся вокруг него темное пятно.
— Костя, да ты ранен…
— Ерунда это, царапина, — отмахнулся тот, — не помру я от нее.
— Помереть, не помрешь, но кровь–то течет. Перевязать надо, — категорически заявил Борис. — Стой на месте.
Он оторвал рукав по месту прорехи, разорвал его вдоль и получившейся полосой ткани стал перевязывать глубокий порез на бицепсе. В таком виде их застал Хозе, вышедший из–за угла в сопровождении телохранителя.
— Что случилось? — поинтересовался он. — Вас ждали к ужину, но не дождались. Отец забеспокоился и послал меня вам на встречу.
Гальперин объяснил причину задержки. Хозе помог ему закончить перевязку, а телохранитель тем временем вытащил длинный кинжал и, не говоря ни слова, сунул его раненому в живот разбойнику под левую лопатку. Контуженного грабителя он ударил кинжалом в глаз. Не гнушаясь, охранник стянул с тела куртку и собрал всё, что представляло малейшую ценность, включая серебряную ладанку и распятие. Трупы оттащили к стене и, подобрав оружие, отправились обратно. Теперь Хозе поддерживал хромающего Бориса, а телохранитель шел сзади с обнаженным клинком в руке. До дому добрались без дальнейших приключений.
Семья уже закончила ужинать и все уже перебрались в гостиную. Увидев раненных, Эммануэль, как истинный врач, командирским голосом прекратил возникшую было суету и стал распоряжаться. Пока служанка бегала за теплой водой и перевязочным материалом, он занялся ногой Бориса. Того усадили в кресло и подложили под раненную ногу табурет. Эммануэль ощупал лодыжку и подтвердил диагноз — сильное растяжение связок. На голеностоп наложили тугую, фиксирующую повязку и поставили холодный компресс.
— Дня три–четыре ходить не стоит, — заключил он. — Посиди, пока я с твоим товарищем закончу, потом тебя в комнату отнесут.
Размотав самопальную повязку и обмыв засохшую кровь, доктор постановил: «Ничего страшного. В принципе само заживет, но лучше зашить. Меньше шансов, что рана загниет, да и шрам не такой большой будет».
— Потерпишь? — спросил он Константина.
Николаев кивнул. Эммануэль выудил из объемистого кожаного кошеля со своими инструментами кривую иглу и флакончик «Аква вита». Протерев иглу спиртом, он стал вдевать в нее шелковую нитку. Шимон, тем временем, налил полный кубок амонтильядо и сунул его Косте в руку. Тот осушил вино двумя большими глотками. Сыновья Шимона стали рядом. Эзра твердо взял Константина за плечи, а Хозе вытянул ему руку. Яэль протянула Косте свернутый в жгут платок.
— Зажми зубами, легче будет, — посоветовала она.
Пока доктор зашивал рану, Борис послал служанку принести из комнаты свою сумку. Когда Эммануэль закончил и собрался было бинтовать руку, Борис протянул ему ампулу с йодом.
— Смажьте кожу вокруг раны, — попросил он, — меньше шансов, что воспаление будет.
Эммануэль удивленно поднял брови. Взяв в руки ампулу, он выдавил на палец каплю жидкости, понюхал ее, потом лизнул.
— Аква вита и что–то еще, незнакомое, — заключил он. — Запах резкий, вкус неприятный. Что это? Я такого снадобья не знаю.
— Мажьте, доктор, — подключился Костя, переведя дух после операции, — это йод, плохого от него не будет.
Эммануэль хмыкнул, покачал головой, но выдавив жидкость на чистую тряпочку начал обрабатывать рану.
— Йодус — значит фиолетовый. По цвету похоже. Но что он делает? — он вопросительно поглядел на Гальперина. — Я про такое средство ни в одном трактате не читал.
— С удовольствием расскажу вам о нем, — улыбнулся Гальперин, — но давайте сначала закончим с вашим пациентом.
Эммануэль кивнул и повернувшись к Борису спиной начал бинтовать Константину руку. Когда он закончил, Хозе с Эзрой подхватили Бориса на руки и отнесли в выделенную тому комнату. Константин пошел следом своими ногами. Шимон с Эммануэлем двигались сзади, оставив женщин в гостиной. Гальперина уложили на кровать, и он с облегчением откинулся на подушки вытянув раненную ногу. Остальные расселись вокруг. Бен Эзра перехватил инициативу и стал расспрашивать обо всем что случилось за день. Скрывать друзьям особо было нечего, и они рассказали про покупку дома и договор с прорабом и, в конце, про стычку с грабителями. Николаев представил конфискованные кошельки. Шимон деловито пересчитал разнокалиберные монеты.