— Вот и повод постучаться в нужную дверь. За мной! — негромко скомандовал Козырь, чей правый карман адидасовских треников оттягивал травматический пистолет.
По нынешним временам, кстати, на территории СНГ большая редкость. Остальные были вооружены чем попало. Душман, например, прихватил из машины биту, а я продел пальцы в кастет. Нашёл его дома в одном из ящиков стола и вспомнил, что иногда брал с собой на разборки, но старался им не злоупотреблять, дабы не нанести сопернику увечий и не присесть затем на пару-тройку лет. А то и больше впаяют, если увечье окажется тяжёлым или вообще дело закончится летальным исходом. Сейчас же, сам не знаю почему, приготовил кастет.
Мы поднялись на второй этаж, где сквозь дверь квартиры № 24 всё ещё неслась песня про Жанну, которая обожаема и желанна. Заклеили заранее припасёнными кусочками пластыря глазки в трёх соседних квартирах. Ни к чему им видеть наши физиономии.
— Держи.
Козырь протянул мне куртку (почему мне?), оставшись в покрытой пятнами майке-алкоголичке, снова как следует взъерошил волосы и затарабанил кулаком в дверь. В ответ никакой реакции, снова дверь стала сотрясаться от стука. Наконец музыка стала значительно тише, дверь приоткрылась на ширину цепочки и недовольный голос грубо пробасил:
— Тебе чё надо, алкаш?
— Ты, бля… Козёл, бля… Сука, один тут штоль живёшь…
— Чё ты сказал?! Да я тебя щас, мразь…
Дверь распахнулась, а в следующее мгновение в лицо говорившему из ствола травмата вылетела резиновая пуля. Тот, вопя от боли и зажимая лицо руками, отпрянул назад, а мы уже влетали внутрь. Раненого, у которого из-под пальцев текла кровь, просто оттолкнули в сторону. Мелькнула мысль, что Козырь вполне мог ему и глаз выбить. Бррр… Меня невольно передёрнуло, когда я на мгновение представил застрявший в мозгах инородный предмет.
Не обращая внимания на теперь уже лишь стонавшего раненого, я аккуратно прикрыл дверь и повесил куртку Козыря в прихожей на вешалку, только после этого сунулся в комнату, где уже вовсю месили напёрсточника и «самурая». Вернее, мелкий просто лежал на полу в позе эмбриона, пряча голову от возможных ударов, которых уже словил свою порцию, тогда как мои кореша пытались совладать с «самураем». Тот довольно умело отбивался, используя навыки восточных единоборств, а заодно и имеющиеся в не такой уж и большой комнате предметы. Причём стоявший чуть в стороне Козырь никак не мог прицелиться из пистолета в эту скачущую фигуру.
Я аж было залюбовался тем, как «самурай» ловко уворачивается от ударов, успевая наносить их сам, как вдруг он резко изменил траекторию движения и рванул к двери, проём которой как раз я и заслонял. Я и без того был на адреналине, а в этот момент меня словно прошиб разряд электрического тока. Сам не понял, как увернулся от удара ногой в прыжке, буквально слившись с дверным косяком в одно целое, а в следующую секунды, пока «самурай» после приземления ещё не обрёл точку опоры, я впечатал ему в затылок кулак с нанизанными на пальцы свинцовыми кольцами.
У-у-у, блин! Я невольно зашипел, тряся кистью, и принялся стягивать кастет. Уж лучше бы просто кулаком врезал. «Самурай» без движения растянулся на вытертом линолеуме между кухней и ванной комнатой, а рана на затылке обозначилась тёмно-красным. Честно сказать, стало не по себе, даже в какой-то миг показалось, будто слышал хруст кости. Но тут «самурай» слабо застонал, шевельнул рукой, его подняли и поволокли в комнату. Следом и более-менее оклемавшегося амбала, на всякий случай ещё немного его попинав. Пуля угодила тому в бровь, оттого и крови натекло столько, как при сечке в боксе во время боя.
Несколько минут спустя все трое сидели на полу в комнате, спиной друг к другу, сцепленные в одно целое тремя парами наручников. Рану «самурая» промыли и осмотрели, череп оказался целёхонек, у меня прямо-таки отлегло от сердца. Самый мелкий из этой троицы, напёрсточник, мелко дрожал и поскуливал, амбал матерился, а «самурай» после первичного «медосмотра» сидел с закрытыми глазами и отрешённым видом.
— Заткнись, урод!
Сева легонько пнул напёрсточника, тот вздрогнул, но всё-таки и впрямь заткнулся. А тут и кляпы каждому из них в рот всунули. Форточку прикрыли, а музыку не убавили, чтобы и впрямь кто-нибудь из соседей криков не услышал. Ну или громкого мычания. Перед тем, как приступить к «разбору полётов» с пленными, Козырь отвёл меня в прихожую.