Еще один день миновал, и от деревьев вокруг не осталось и воспоминания. Ссохшуюся в пыль землю покрывали булыжники, тоже потрескавшиеся от жары. Последние признаки жизни таяли на глазах. Земляные Люди давно уже покинули свои тайные ходы и шли теперь вместе со всей армией по поверхности. Игромм объяснил это тем, что внизу стало небезопасно, особенно для такого чувствительного племени, как они, ибо сама земля в этих местах была буквально пропитана страданием, точно губка водой, и малыши всерьез боялись, что зло может просочиться сквозь почву в их маленькие души.
Вольгрен с тоской вспоминал снега и вьюги родного Зундхевна (интересно, что там, еще зима?) и думал, как странно после таких холодов оказаться в самом сердце раскаленной пустыни. Солнце здесь пылало столь яростно, что даже жара середины лета на его родном берегу не шла с этим ни в какое сравнение, а когда светило достигло зенита, он почувствовал, что вот-вот потеряет сознание. Из всей компании один Корбилиан, казалось, не замечал этого испепеляющего жара, как всегда полностью погрузившись в свои думы.
Достигнув утесов, которые отмечали верхнюю границу Молчаливых Песков, армия остановилась на отдых. У их ног зиял провал в несколько тысяч футов глубиной. Почти отвесный склон тут и там пересекали узкие выступы, заваленные галькой и щебнем. Когда-то морские волны брали штурмом эти неприступные берега, теперь же сплошной океан горячей пыли простирался на много миль вперед. Ни один камень не нарушал его мертвящего однообразия. Корбилиан созвал предводителей отрядов, и они вместе принялись изучать открывшуюся их взорам картину. Здесь не место пустыне, они хорошо это знали. Море должно заполнять эту огромную каменную чашу, острова должны возноситься из его зыбких глубин наверх, к солнцу, которое, вместо того чтобы испепелять все вокруг, должно ласково трепать зеленые макушки лесов и наполнять их разнообразной жизнью. Да, солнце стало вдруг невероятно жестоким, но все-таки основной жар исходил откуда-то снизу, из-под толщи песка, как будто в недрах земли горела неугасимая жаровня. Каждый, кто стоял на этом безжизненном берегу, понимал, сколь велико могущество силы, сумевшей обратить целое море в пустыню.
— Мы можем достичь Горы, — произнес наконец Корбилиан, — только если пересечем этот океан пыли.
Позади него на выступе утеса сидел Киррикри. Перья его потускнели, и он выглядел уже не столь впечатляюще, как раньше.
— Совы нашли место, где удобнее всего спускаться вниз. Они покажут нам путь. Внизу очень опасно. Что скрывают эти пески — выше моего разумения, но я точно знаю, что зло с востока уже запустило сюда свои щупальца. Мы не знаем, как оно повлияло на жизнь, которая еще может таиться здесь, но на всякий случай нам следует приготовиться к нападению.
— Но ведь ты сможешь нас защитить? — спросил Варгалоу.
Гигант кивнул:
— Ясно одно: на востоке нас уже ждут.
Больше обсуждать было нечего, и военачальники разошлись по своим отрядам. Корбилиан зашагал вдоль кромки обрыва. Вдруг рядом с ним возник Ратиллик.
— Думаешь, кто-нибудь из этих людей уцелеет? — тихо спросил он.
Корбилиан устремил взор на дно мертвого моря, по которому ветер гнал целые тучи пыли.
— Они пошли со мной добровольно. Мне нужна их помощь.
— Чтобы прикрыться ими, как щитом?
— Ты же знаешь, что нас ждет, Ратиллик. Мы должны попытаться уничтожить это зло. Тогда все изменится, уйдут в небытие последствия всех прошлых ошибок.
— Кровь вернется в землю, — пробормотал худощавый человек чуть слышно. — А что будет с Иерархами?
— Они спокойнее будут спать в своих могилах.