Корни становились все толще, но по-прежнему сохраняли неприятный белесый цвет. К тому же их сплошь покрывал какой-то лишай, отчего людям казалось, что это непременно должны быть корни ядовитых растений. Если наверху и росли какие-нибудь деревья, то они наверняка были мертвые. Но вот они заметили корень, который тянулся вдоль стенки тоннеля, непрерывно утолщаясь, пока не сделался шириной в два обхвата. Игромм остановился и прислушался. Ему показалось, что он слышит ток древесных соков внутри гигантского корня. Волки, завидев его, встали как вкопанные и оскалились, подвывая. В замкнутом пространстве их вой производил на редкость тягостное впечатление. Брэнногу показалось, что он слышит, как тоненькими струйками осыпается земля. Мгновение спустя они увидели, как дрожь пробежала вдоль всего корня и с него и впрямь посыпалась пыль.
— Он шевелится! — завопил Брэнног. Стоявшие рядом тут же подхватили его слова и передали дальше, отчего войском едва не овладела паника. Рябь прошла по всей поверхности корня. Корбилиан подошел к ним и с отвращением уставился на их находку. Игромм застонал, точно корень-исполин внушал ему неодолимый ужас.
— Он уходит на самую вершину плато! — вымолвил человечек.
— Быстро! — скомандовал Корбилиан. — Проходите все!
Ратиллик и Брэнног обменялись неуверенными взглядами, но спорить не стали. Ратиллик скомандовал волкам, и те вместе с маленькими людьми вприпрыжку помчались вверх по тоннелю, прочь от страшного места. Вся процессия двинулась за ними следом, не сводя глаз с дрожавшего и вибрировавшего корня. Корбилиан остался стоять, и когда Варгалоу поравнялся с ним, указал ему на жуткий образчик местной флоры.
— Что это такое? — удивился Избавитель.
— Не знаю. Но трогать не хочу, а то еще потолок рухнет, — ответил гигант.
В это мгновение корень расширился и опал, будто испустил глубокий вздох, и тут же раздался глухой рокот оседавшей почвы и стронувшихся с места камней. Корень задвигался, уползая, точно щупальце огромного осьминога, и через секунду песок засыпал то место, где он находился. Варгалоу скомандовал своим людям проходить не задерживаясь, что они и сделали, предварительно обнажив руки-мечи. Солдаты Элберона тоже подготовились ко всяким неожиданностям, но корень больше не показывался. Никто не пострадал, но ни один человек уже не чувствовал себя в безопасности. Движущийся корень произвел неизгладимое впечатление на воинов, и слух о нем распространялся по рядам. Когда в конце тоннеля забрезжил свет, все вздохнули с облегчением. Идти под землей было все равно что пробираться сквозь живую плоть.
Брэнног изумленно оглядывался по сторонам. Они оказались в полукруглой долине примерно в полмили шириной, окруженной скалами и заполненной мелкими озерцами. Но не количество водоемов поражало наблюдателя, а растительность, раскинувшаяся по их берегам. Все деревья, кустарники и опутывавшая их лоза были совершенно серыми. Стволы и ветви деревьев, изогнутые и перекрученные, как пальцы страдающего артритом старика, по цвету нисколько не отличались от покрывавшей их листвы. Толстый слой пыли лежал на водной глади каждого озерка, а обрамлявшие их камыши больше всего походили на пучки старой ветоши. Лучше других чувствовало себя здесь ползучее растение, отдаленно напоминавшее плющ: на нем было множество побегов самого разного размера, от крохотных хрупких росточков до мощных старых плетей, толстых, как змеи. Непомерной величины вьюнок заполонил все видимое пространство, его стебли душили деревья, заглушали кусты, и даже камень крошился под натиском его корней. Казалось, все, на что ни падал взгляд, медленно, но неотвратимо превращалось в песок, уступая место пустыне.
— Они живые? — выговорил наконец Брэнног.
— Еще какие живые, — отозвался Ратиллик. — С ними держи ухо востро.
Пока остальные выбирались наружу, Корбилиан рассматривал плато, вздымавшееся над ними с неотвратимостью судьбы. Его стена, издали казавшаяся абсолютно черной, на самом деле была испещрена серыми и зелеными пятнами. Какая-то невзрачная растительность цеплялась тут и там за неровную поверхность скалы, просовывая свои корешки в самые крошечные щелки, отчего камень трескался еще сильнее. Все вместе удивительно походило на стенку ведьминого котла с присохшим к нему тошнотворным варевом.