— Сначала разберёмся с тобой, — говорит она, глядя на Соби. — Агацума-кун, ты не изменил свою точку зрения на построение однородной материи с нашего последнего разговора?
— Боюсь, нет, сенсей, — осторожно усмехается он. — Мне жаль.
— Что ж. Тебе же хуже. Как ты не можешь понять, что есть стандарты обучения? Есть именитые исследователи, которые понимают в этом вопросе куда больше вашего. Ты по-прежнему собираешься спорить с авторами нескольких учебников?
Ох ты… Получается, не только на уроках Такады Соби борзый. Ещё и у Саган успел отличиться. И это не считая того, что он и так действует на неё, как красная тряпка на быка.
— Вы опять хотите привести мне в пример Моргана и Тревеса? Один из них Жертва, а второй — абсолютный теоретик. Я же привык доверять тому, что могу сотворить сам.
— Я не собираюсь снова с тобой спорить, — Нагиса подходит и кладёт перед Соби несколько листков с заданием. — Вопросы с первого по десятый — теоретический материал. Остальные пять — составление уравнений. Пока будешь всюду пихать свою кривую формулу, ответ не сойдётся. Так что рекомендую воспользоваться знаниями общепризнанных Жертвы и теоретика.
Выразительно постучав ногтем по тексту вопросов, она возвращается к своему столу за заданием для меня, но Соби, похоже, решает ввязаться в настоящий спор.
— Сенсей, если моя формула работает на практике, её уже нельзя назвать кривой. Тогда, возможно, это ваши ответы неверны?
Да что же он делает-то?! Сейчас разозлит Саган — мы себя потом от пола не отскребём. А она, кстати, уже начинает заводиться. Упирает руки в бока и грозно сводит брови.
— Ты машину водишь? Что, нет?! Тогда не знаешь, что с мощным двигателем можно стартовать и со второй передачи. Но правильно — с первой! Ты понимаешь разницу между «правильно» и «случайно, но получилось»?
— Это получается не случайно, — голос Соби заметно холоднеет, но я уже умею различать, когда он злится, а когда по-детски обижается. Сейчас явно второй случай. — Материя моей Системы куда более эластична, чем у противников. Поэтому и радиус поражения становится больше.
— Ну конечно. У вас всё вечно упирается в размер! А прочность?! Укрепляя отдельные зоны Системы — эти «гранулы», как ты их называешь, — ты сам создаёшь брешь в собственной защите.
— Моя формула работает, — повторяет Соби упрямо. — Я хоть сейчас могу загрузить Систему и показать вам разницу.
— Видела я твою Систему, — Нагиса небрежно машет рукой. — Слишком детализованная, поэтому хрупкая, как паутина. Неудивительно, что ты пропускаешь столько атак. А впрочем, — она отворачивается к столу якобы для того, чтобы найти моё задание, — тебя ведь натаскивали не на отвод атак, а на то, чтобы их пережить. Так что ничего странного, при таком подходе…
— Если бы эту формулу вывел не я, вы бы стали слушать?
Прежде чем Нагиса успевает набрать в лёгкие воздуха, чтобы продолжить полемику, я успеваю буркнуть:
— Замолчи, Соби. Это приказ.
Агацума поворачивается ко мне, странно смотрит пару секунд, а потом молча тянется к первому листку с заданием. А вот нечего меня глазами прожигать! Нашёл время мериться с сенсеем количеством мозговых извилин. И ладно бы ещё с каким-нибудь Уэдой, который и сам не прочь поболтать, — нет, с Нагисой. Она почти как моя мама: если завелась, её не успокоить, пока сама не выдохнется.
Никак не прокомментировав мой приказ, Саган подходит и кладёт рядом моё задание.
— Двадцать вопросов по всему курсу. Отвечайте подробнее. У вас час. И не вздумайте переговариваться! — добавляет она, возвращаясь за свой ноутбук.
Да мне бы и в голову не пришло переговариваться с Соби, даже если бы она разрешила. К тому же, о чём говорить-то, если мы разные предметы сдаём?
За эту мысль почему-то цепляется и другая, совершенно из иной области. Странный у них разговор с Соби вышел. То есть не странный, а… А как будто беседовали два человека, которые друг друга хорошо и давно знают и спорят постоянно. Ну, примерно как у Нагисы с Ритсу регулярно получается. То ли Саган правда знает Соби вне школы, то ли машинально перекидывает на него стиль общения с Минами. Но её фамильярность и в самом деле по ушам режет.
Наконец беру первый листок и вчитываюсь в вопросы. Вчитываюсь — и глаза себе выцарапать хочется. Держу пари, Нагиса не какую-то там контрольную мне всучила, а специально для меня вопросы составляла. Потому что две трети из них — ровно по тем темам, в которых у меня значатся пробелы. Вернее, значились до вчерашнего дня, пока я в книги не закопался.
Взяв ручку и неслышно вздохнув, приступаю к ответу на первый. А Соби уже давно что-то строчит, ручка у него в пальцах так и ходит, скоро от бумаги, наверное, дым пойдёт. И в таком сосредоточенном молчании проходит больше получаса, за которые я успеваю справиться с пятнадцатью вопросами.
Вдруг тишину взрывает резкий и неприятный звон — я даже вздрагиваю, Соби не реагирует. Нагиса берёт свою раскладушку и подносит к уху.
— Алло! Алло, я слушаю! Да... Нет, это у вас там помехи... Что?.. Что?! Можете выйти туда, где слышно?!
И как, спрашивается, под это концентрироваться?! Если бы она хоть орала потише…
— Что, правда?! Везите! — Нагиса вдруг вскакивает и азартно хлопает ладонью по столу. — Имя? Да мне всё равно, как его зовут. Как?! Нацуо? Это что, собака? Да нет… Нет! Я же сказала, мне всё равно!
Демонстративно отложив ручку, смотрю на Саган в упор, надеясь, что она оценит выражение моего лица. Но та ничуть не смущается, прохаживается вдоль стола и машет на меня рукой, как будто это я шумлю и мешаю ей разговаривать.
— Да, конечно, встречу. А какой болевой порог? Что, правда?! Отлично. Что вкололи? Сколько-сколько?! Да вы с ума сошли! Это же не транквилизатор для динозавра… Ну разумеется, очистите кровь. Да…
Минуты через две этого оживлённого спича в Нагисе наконец просыпается совесть. Она отходит с телефоном в самый конец лаборатории и поворачивается к нам спиной. Может, хоть теперь я смогу как следует сосредоточиться? Потому что подумать есть над чем. Осталось пять вопросов, которые до этого я старательно обходил стороной. Для двух из них мне нужно призвать на помощь всё своё красноречие, а это лучше делать под конец, когда останется время. А вот три… Сколько ни читаю, не могу вникнуть в смысл, потому что в каждом из них идёт речь о чём-то под названием «элюция», о его процессе, скорости действия и изменении неких базовых установок. Ну и что это? Даже если я успешно удаляю из памяти ненужные блоки информации после сдачи дисциплины, не может такого быть, чтобы я четыре года учил предмет и не запомнил значение этого слова. Стало быть, я его вижу впервые. Нагиса точно ничего не перепутала, когда составляла для меня список вопросов?
Недовольно покосившись в её сторону, подпираю подбородок кулаком и раз за разом перечитываю формулировки. Они, кстати, вполне понятны и даже обрели бы смысл, знай я, что такое элюция. Вот чем мне не нравится учебный процесс по системным дисциплинам, так это тем, что составители учебников, вместо того чтобы придумать свои, системные термины, натаскали их из квантовой химии, биологической физики и ещё кучи таких наук, о существовании которых я бы и не знал, если бы в своё время не интересовался, кому говорить спасибо за эти дикие названия. Уверен, всё то же самое можно сформулировать в разы проще и понятнее. Но нет! Какой же дурак в школе Лун будет искать лёгкие пути! И как назло, на помощь не приходит и курс латыни, которую мы изучали в первый год. По крайней мере, ничего похожего на «элюцию» там не было. Чёрт, ну не у Нагисы же спрашивать, что это такое! А пока не выясню значение этого термина… всё. Я застрял.
Саган продолжает о чём-то трепаться, но уже значительно тише. Хотя скорее вовсе не из уважения к нам, а чтобы мы не выловили из разговора что-то, о чём нам знать не требуется. Я по-прежнему пялюсь в вопросник, пытаясь наугад подобрать значение неизвестного слова и определить, при каком именно все три вопроса перестанут быть бессмысленным набором иероглифов. Вдруг чувствую осторожное прикосновение к ботинку, машинально подвигаю ногу, и, лишь когда манёвр повторяется, догадываюсь поднять голову.