Проходит полминуты, за которые мне худо-бедно удаётся убедить себя в том, что сообщение потерялось где-то по дороге и адресат ни за что не узнает о моей мимолётной слабости. Но как только собираюсь подняться, чтобы сходить на кухню за чаем, телефон коротко жужжит один раз и затихает.
Хорошо, что на крышке нет внешнего дисплея, — пока тянусь к телефону и раскрываю, ещё могу потешить себя надеждой, что это sms от мобильной компании: мол, извините, но ваше сообщение не доставлено, потому что абонент находится чёрт-те где. Или нет, вот так: извините, но ваше сообщение не доставлено по причине его абсолютной убогости.
Но пишет мне, конечно же, Агацума. Ответ, как всегда, прост и лаконичен: «Сейчас?».
Да, сейчас! Посреди ночи! Хотя о чём это я? Боец мыслит как Боец. А он должен являться по первому требованию Жертвы хоть посреди ночи, хоть с другого континента.
Первая волна стыда находится в стадии отлива, поэтому следующее sms набиваю уже вполне осмысленно:
«Ты рехнулся? Завтра в 9 часов. Знаешь «Старбакс» на станции Йога?»
И не успеваю закрыть телефон, как он жужжит прямо у меня в руках.
«Найду».
Ну да. Коротко и ясно. Как и полагается отвечать прилежному Бойцу. Но мне почему-то после такого сухого ответа становится… кисло.
Зато сон быстро возвращается — наверное, и чай не потребуется. Гашу компьютер, раздеваюсь и забираюсь под одеяло. Ставлю будильник на телефоне на половину восьмого, а сам телефон кладу на край стола у головы. Закрыв глаза, ворочаюсь недолго, досадуя не то на себя, не то на Агацуму, не то на ноосферу. И раздражение вдруг появляется непонятно откуда. По-прежнему как-то кисло.
Только начинаю прикидывать, что сооружу Рицке с утра на завтрак, телефон опять коротко жужжит, и от неожиданности я вздрагиваю. Никому, кроме Соби, я сейчас понадобиться не мог, а с ним мы уже, кажется, сказали друг другу всё, что хотели.
С лёгким волнением открываю крышку. Ещё одно sms от Соби. Но совсем в другом тоне…
«Я приду раньше, чтобы тебе не пришлось ждать. Спокойной ночи, Сэймей».
Сколько я ни пытаюсь заставить губы не растягиваться в мягкую улыбку, так ничего и не выходит. Аккуратно положив телефон на прежнее место, закрываю глаза и выключаюсь в ту же минуту.
Кажется, что возле самой обычной школы я не был лет сто. Так непривычно видеть спешащих ко входу детей и родителей у ворот, провожающих своих чад цепкими взглядами. Но привыкать придётся — мне в эту школу ещё четыре года ходить.
Едва мы приближаемся к светлому, свежеотремонтированному зданию, Рицка перестаёт слушать то, что я от самого дома рассказываю ему о Йокогаме, и рассеянно озирается, выискивая кого-то в утренней толпе. Потом, не дав мне даже закончить предложение, взмахивает рукой, весело улыбаясь:
— Нато-кун, привет!
— Рицка-кун! — отзывается невысокий тощий мальчишка, пытаясь увернуться от рук матери, застёгивающей верхнюю пуговицу на его рубашке.
— Сэймей, я хотел познакомить тебя с Осаму… — Рицка крутит головой, Ушки смешно подпрыгивают. — Но я её не вижу.
— Тогда давай после уроков. Если она сегодня вообще придёт в школу.
— Она обещала.
— Рицка-кун, доброе утро! — а это уже какая-то девочка, проходя мимо, смущённо улыбается, хлопая длинными ресницами.
Рицка нервно топчется на месте, разрываясь между желанием поскорей отправиться к своим друзьям и мной. Ему сейчас, конечно, уже немного не до старшего брата, да и звонок скоро будет. Легко дёргаю его за Ушко, чтобы обратил на меня внимание, и, пока он не опомнился, быстро наклоняюсь и целую в макушку. Рицка хмурится и моментально краснеет.
— Ну, Сэймей…
— Не убегай потом без меня, я тебя встречу.
— Хорошо. У нас уроки кончатся…
— В два часа — я знаю. Ладно, иди.
— Пока, — помахав мне рукой, Рицка срывается с места, чтобы успеть войти в школу вместе с компанией мальчишек, ждущих его на ступенях.
Я дожидаюсь, пока он скроется в дверях, разворачиваюсь и бреду к автобусной остановке. Наручные часы показывают без двадцати девять. Если автобус придёт сразу, уже через десять минут буду на Йоге. Но когда до остановки остаются считанные метры, вдруг возникает дикое желание прогуляться на свежем воздухе. Несмотря на мои несложившиеся с Фукасавой отношения, этот квартал навевает приятную ностальгию. В пяти домах от школы начинается уютная зелёная аллейка, скрытая плотным рядом деревьев от проезжей части. В утренние часы почти нет шанса встретить на ней хоть одного человека. К тому же выходит она почти к самой станции. Спокойным шагом тут не больше тридцати минут. А Агацума… Подождёт ещё немного — не развалится.
Только скрывшись в тени деревьев, понимаю, что это было верным решением. В переполненном душном автобусе думается совсем плохо, а я ведь до сих пор толком не нашёл повод для встречи. Бесспорно, нам с Соби многое нужно обсудить, но стоит начинать с чего-то конкретного. В первую очередь с того, чем мы, собственно, будем заниматься. Я же не для того сбежал с ним из Лун, чтобы просто сидеть на заднице и наслаждаться фактом обладания Бойцом. Значит, нужно планировать поединки, выбирать противников, назначать время и место встреч. Ещё и неплохо бы найти это самое место. В городе я ни разу не сражался. Не имею представления, где это делают другие, но не хотелось бы сталкиваться с соперниками в зачуханных подворотнях или на свалках. Да и кого вызывать? А главное, как их искать?
Обычно такие вещи делаются через сенсеев. Если грызёт жажда битвы, можешь попросить своего учителя дать список активных пар, которые также не прочь сразиться. В списке указаны не только их имена, возраст и номер телефона Жертвы, но и адрес учёбы или работы. Домашний никто, разумеется, не оставляет, но какое-то место, где тебя можно найти, в списке всегда значится. Если сам хочешь попасть в этот список или его получить, достаточно одного звонка в Луны. Но мне звонить некому. У Чияко доступ к базе должны были закрыть сразу после объявления об уходе — а уж об этом Ритсу позаботился, я уверен. А обращаться к самому Ритсу… Нет уж. Как-нибудь обойдусь. А вот как именно я обойдусь — это уже будет задачка для Агацумы.
К станции я выхожу только к половине десятого. К этому времени народа на улице становится уже совсем мало — утренний час пик миновал. Редкие старушки и женщины с колясками подозрительно косятся на меня, но к этому тоже нужно привыкать. Не буду же я до самой осени безвылазно сидеть дома.
Подойдя к «Старбаксу», сначала заглядываю внутрь через стеклянные двери, но в кафе слишком темно, чтобы что-то увидеть. Уже берусь за ручку, когда слышу за спиной голос Агацумы:
— Сэймей, доброе утро.
Ну разумеется. Я должен был предвидеть, что дожидаться он меня станет не в самом кафе, а на летней веранде, где всласть можно потравить себя никотином. На его столике устроились почти опустевшая чашка чёрного кофе и пепельница с дюжиной окурков. Похоже, сидит здесь Соби по меньшей мере час.
— Привет. Идём внутрь.
Терпеть не могу сидеть в кафе на открытых верандах. Во-первых, чувствуешь себя манекеном в витрине кулинарного магазина, во-вторых, даже если еду и напитки приносят свежие, мне сразу мерещится, что на них осела уличная пыль.
Не без сожаления распростившись с едва прикуренной сигаретой, Агацума заходит в кафе следом за мной и, обогнав, идёт к дальнему столику в самом углу. Посетителей здесь всего четыре человека, но, даже если бы зал был совершенно пуст, сам я выбрал бы именно это место. Соби отодвигает стул возле стены, и я уже собираюсь возмутиться, потому что занять его хотел я — ненавижу сидеть спиной ко входу, — когда понимаю, что как раз мне этот стул и предложен. Не показывая лёгкого удивления, усаживаюсь, а Соби устраивается напротив. Сначала по привычке вытаскивает из кармана пачку сигарет, но тут же прячет обратно.