— Да, извини. Конечно, сейчас.
В течение почти минуты я вынужден слушать шебаршение, тихие просьбы Саки и недовольное мычание Хироши. Потом трубка наконец оказывается в руках у него.
— Сэймей… Привет. Что так рано?
— На часы глянь.
— Воскресенье…
— Понедельник, вообще-то. Завязывай со сном — он на твою мозговую деятельность дурно влияет. Помощь нужна.
Теперь я слушаю зевок, длинный такой и громкий.
— Да… Кого на этот раз убить?
— На этот раз убивать буду я, а от тебя мне только наводка нужна.
— Чего?! — вот теперь остатки сна его окончательно покинули.
— Расслабься. Мне всего лишь нужны списки активных пар.
— А к Чияко не пробовал?.. — начинает он, но сам же себя и обрывает: — А. Да. Её уже, кстати, нет в школе, если тебе интересно.
Вот так новости. Она же хотела ещё экзамены принять… Неужели ей хуже стало? Или Минами после моего отъезда надавил?
— И этого Ушастика твоего, Накахиры, тоже, — продолжает Хироши, потому что я молчу. — Они вместе уехали где-то через неделю после тебя.
— Ладно, я понял. Так поможешь?
— Помочь-то помогу, только тебе с этим проще и быстрее было бы к Ритсу-сенсею обратиться. У меня на это несколько дней уйдёт, а ему только файл в компьютере открыть.
— К Ритсу обратиться не могу, — усмехаюсь я, предвкушая его реакцию, — потому что именно его выпускников я и собираюсь потрепать.
Эта идея созрела у меня около месяца назад, после битвы с Lightless, только оформиться всё не могла: я то Рицкой занят был, его здоровьем и помощью с подготовкой к финальным контрольным, то сражениями. А позавчера и повод появился, чтобы всерьёз это обдумать. Биться с кем-то нужно, но постоянно сидеть и ждать от кого-то вызова глупо. Lightless являют собой прекрасный образчик халтуры Минами — и, уверен, не они одни. Держу пари, в каждой выпущенной из-под его крыла паре я найду те же дыры в броне, что и у них. С себе подобными отдельно он никогда не работал, только Бойцами занимался. А с тех пор как на боевые двойки переключился, картина наблюдается одна и та же: умелый Боец при середнячковой, но просто наполненной Силой Жертве. Зная этот штампованный дефект, можно одолеть немало пар без особого труда. А Ритсу будет получать последние сводки с мест сражений и из больниц и кусать локти. Красота.
В трубке ожидаемо повисает тишина. Затем Хироши деловито откашливается и тянет:
— Сэймей… Если решил развязать войну с директором, не с того начал. Рано или поздно он узнает, что ты взялся только за его подопечных, а тогда он же и… тоже что-нибудь сделать может. Тебе ещё три сессии сдавать — не забывай.
— Ничего он мне не сделает. Я же не с пистолетом на поединки приходить собираюсь. Так что всё по-честному.
— Честность, понимаешь… — он длинно выдыхает, — она разной бывает. Например, формальной и реальной.
— Ты мне сейчас решил курс философии припомнить?
— Нет, конечно.
— Тогда не рассуждай, а действуй. Достань список всех пар. Мне всё равно, сколько дней на это уйдёт. Главное, чтоб не месяцев.
Хироши молчит какое-то время, показывая, насколько ему не по душе моя затея, но в итоге сдаётся:
— Хорошо, сделаю. Позвоню, когда взломаю уэдовский компьютер. Договоримся о встрече.
— Идёт. Спасибо. Пока.
— Счастливо, — откликается он голосом, далёким от счастливого, и вешает трубку.
Я захлопываю раскладушку и задумчиво отправляю в карман. Опять хирошевская паранойя. На этот раз уже действительно паранойя, а не здоровое предостережение, как в прошлый раз. Что, ну вот что может сделать мне Минами? Завалить на экзамене и исключить из школы? Да сейчас. Соби-то от меня уже никуда не денется. Кстати, нужно бы ему набрать, а то притих после позавчерашней своей выходки, затаился.
Два дня назад у нас состоялся уже третий после Lightless поединок. Откуда выросли предыдущие две пары, мне неизвестно, а вот те попались опять ритсовские, на которых я почти случайно испробовал подобную стратегию — и мы без труда победили. Другие две пары мы, разумеется, тоже одолели — обе были невзрачные, и поединки получились даже скучными, прошли практически по школьному сценарию.
Ну и Агацума, конечно, себя хорошо показал, я остался доволен. Мало того что заклинания у него стали получаться более мощными и изощрёнными, так ещё и от оков он меня ограждает, как и было приказано. Когда не выходит щитом — заслоняет собой, а мне остаётся только с удовольствием наблюдать за перекошенными от изумления лицами противников.
Позавчера, правда, он сплоховал. Намудрил со словами заклинания, которое должно было и удар отвести, и атаковать одновременно. Наш щит пошёл вполне заметными глазу дырами, и я получил ограничители на левую руку, ту самую, которой так здорово досталось в битве с Lightless. Уже забытая боль напомнила о себе с такой силой, что аж слёзы навернулись. Но Соби, следуя приказу, отвлекаться не стал, а продолжил бой. А я, разозлившись, переключился на Жертву, которая как раз и подсказала своему Бойцу, чем меня побольнее ударить. И как в случае с Lightless, сдулась она довольно быстро.
Хоть Соби и знал, что накосячил, я ему только выговор сделал, потребовав биться лучше и планировать свои атаки, а не пытаться объять необъятное за один ход. Сражались мы опять поздно ночью и опять в другом конце города, так что после битвы я уже сам потребовал переместить меня к дому. Соби выполнил приказ, хотя и был заметно ослаблен. И только дома я, как и в тот раз, обнаружил, что рука перестала болеть.
С этим завязывать нужно. Во-первых, для меня как для Жертвы такие выходки оскорбительны, пусть даже все прочие пары совершают двусторонний энергообмен. А во-вторых, Бойцу нельзя тратить лишнюю Силу, он всегда должен быть в боеготовности. Если бы нас вызвали наутро, Соби бы не смог сражаться во всю мощь. Как я уже успел понять, полностью он восстанавливается где-то за сутки, а то и больше, если оков было много. Если бы я в его регенерации участвовал, время бы сокращалось до ночи, но только этого мне не хватало…
Я и так каждый раз активирую Имя и полностью открываю канал, а уж Соби сам решает, сколько Силы от меня черпать. Так что, кстати говоря, увеличение мощности его заклинаний — моя заслуга. Ну а изощрённость — это уже к нему, не знаю, где он там словарный запас пополняет.
Но позвонить ему нужно. Мы и так между поединками не созваниваемся, «ни о чём» нам говорить не о чем. Если бы нас не вызывали с еженедельной регулярностью, мы бы и вовсе жили так, словно друг для друга не существуем. Да и Связи в последнее время, похоже, хватает одних поединков. Она больше не воет голодным зверем, требуя подпитать её хотя бы… голосом на том конце провода.
Только вновь лезу в карман за телефоном, как на пороге возникает Рицка. Уже одетый в уличное и почему-то радостный.
— Сэймей, пошли! Почему ты не надел костюм?
— Зачем? — отзываюсь всё ещё задумчиво.
— Ты же обещал! — Рицка топает ногой и беспокойно лупит себя хвостом по колену.
Ах да. Снова он об этом…
Очередной сеанс у психолога состоялся вчера, после чего Рицка, всю неделю ходивший как в воду опущенный после новой родительской ссоры, заметно повеселел и как будто ожил. Уж не знаю, как сенсей этого добился. Когда возвращались из клиники домой, речь зашла о школе, и я не преминул в очередной раз упрекнуть Рицку в низкой успеваемости. На что он сморщил нос и стал мне рассказывать, как трудно сейчас учиться. Ага. В третьем классе. Тут я попросил его не заговаривать мне зубы — я четыре года тоже не в санатории отдыхал. А он ответил, что в «одарённых школах» наверняка всё по-другому и что попробовал бы я поучиться в обычной. Я напомнил, что, между прочим, с сентября именно в такую и отправлюсь — и, кстати, в соседний корпус от его собственного. А Рицка, к моему восхищению и ужасу одновременно, будто умелая и опытная Жертва, совершенно грамотно перевёл стрелки, заявив, что для этого мне сначала документы подать в неё нужно — и лучше бы с этим не тянуть. «Вот пойду и подам завтра», — ответил я и тут же понял, что он меня банально развёл на «слабо».