Дверь перед моим носом закрывается.
Я абсолютно не представляю, что предпринять, когда достаю из кармана телефон. Но не успеваю открыть крышку, как он первым взрывается тревожной вибрацией, а по телу вдруг пробегает тяжёлая дрожь. Не особенно концентрируясь на ней, подношу телефон к уху.
— Соби…
И тут же морщусь, когда из динамика вместо голоса вырываются скрежет и шум помех. А потом наступает тишина. Не просто молчание или безмолвие улицы или закрытого помещения — а тотальная, пустая тишина.
— Сэймей…
Голос Соби звучит очень странно: будто и в вакууме, и с цепляющимся за него эхом одновременно. И в этот момент я понимаю, что это была за дрожь. Соби раскрыл Систему…
— Сэймей, всё пошло не по сценарию, я уже в Системе. Где ты?
Он говорит так напряжённо, будто звонит от похитителей, приставивших ему к уху телефон, а к горлу — нож. Уже по одному этому, не говоря уже о том, что Систему раскрыли до появления второй Жертвы, можно сказать, что дело плохо.
— Я не могу прийти, — цежу я сквозь зубы, начиная мерить коридор шагами.
— Что? — это не удивление, нет. Это… такая почти детская растерянность, как если бы ребёнку подарили на день рождения щенка, дали поиграть полчаса, а потом заявили бы, что всё это шутка и что щенок сейчас снова возвращается в приют.
— У меня возникли… побочные обстоятельства. Я не могу прийти, — повторяю я, сглатывая. — Тебе придётся сражаться одному.
— Ну что он там?! — визгливо смеётся кто-то неподалёку от Соби. — Струсил, да?
— Хорошо. Понял.
Ох, вот такой голос можно использовать вместо могильной плиты, грохая сверху на свежую землю. Я застываю на полушаге и приваливаюсь к стене.
— Соби… — глубоко вздыхаю, и голос обретает положенную твёрдость: — Соби, ты будешь драться с ними в авторежиме. Действуй так, как мы говорили. Используй самые нестандартные заклинания и приёмы. Сотри их в порошок. И… победи. Это приказ, Соби. Победи.
— Слушаюсь.
Воооот. Теперь я слышу, слышу ту самую жутковатую улыбку, которая — стой я не за ним, а напротив — ещё до начала битвы вселила бы в меня сомнения насчёт собственной победы.
— Второй приказ, Соби. Позвони мне сразу, как закончится поединок. Немедленно.
— Слушаюсь.
— Тогда действуй.
Решительно захлопнув крышку, заставляю себя сесть на стул. Если буду бегать по коридору туда-обратно, чего доброго, за неврастеника примут. В отделении я сижу соответствующем.
Тянутся бесконечные минуты. Минуты Рицкиного сеанса и минуты боя, в которые я должен стоять за спиной своего Бойца. Телефон лежит на соседнем стуле, и я то и дело протягиваю руку, чтобы раскрыть его и посмотреть на часы. Восемнадцать ноль шесть, восемнадцать ноль восемь, восемнадцать тринадцать… пятнадцать… девятнадцать… Я кусаю нижнюю губу и барабаню пальцами по колену. Двадцать две минуты… Сколько, сколько же должен длиться этот чёртов поединок?! Тридцать семь минут… Это уже просто нереально!
Закрываю глаза, судорожно прислушиваюсь к ощущениям. Связь должна подсказать, что происходит. Должна показать хотя бы, сколько Силы осталось у моего Бойца и в каком он вообще состоянии. Но всё глухо. Будто пытаюсь пробраться в бутылку, намертво запечатанную разбухшей пробкой. Я даже обнажаю нить, пытаюсь отследить весь её путь от меня до Соби, но она тускнеет где-то на его стороне. Всё верно, ведь после его битвы с Windless я сказал, чтобы он не тянул меня к себе, если сражается в одиночку. А сделать это можно, лишь закрывшись.
Я уже не тянусь к телефону, я вообще на него не смотрю, потому что каждый взгляд на металлический корпус заканчивается безудержным желанием самому набрать номер, которое я с трудом подавляю. Но звонить ему сейчас нельзя, ни в коем случае нельзя. Одна отвлекающая телефонная трель может стоить очень дорого.
Я так долго сражаюсь с собой, со своим волнением и мерзким предчувствием, что немного удивляюсь, внезапно обнаружив перед собой Рицку. Веки у него почему-то покрасневшие, видимо, расплакался на сеансе.
— Не беспокойтесь, — говорит стоящий за его спиной Сяхоу-сенсей, — он всего лишь сильно расстроился — нам пришлось обсудить довольно неприятную для него тему. Но всё в порядке. Сеанс прошёл более чем успешно. Мы далеко продвинулись вперёд.
Это он со мной говорит? Похоже, всё-таки да, потому что смотрит в глаза именно мне.
— Да… Разумеется, — бормочу я, кажется не в тему, поднимаюсь на деревянные ноги и, взяв телефон, иду к лестнице.
Рицке приходится прощаться за нас обоих.
В автобусе на меня нападает мёртвое оцепенение. Так бывает, наверное, когда, лишь отработав целый день, вспоминаешь, что забыл выключить утюг, стоящий прямо на рубашке. Сначала психуешь, срываешься с места, летишь домой, не понимая, мечтаешь ли ускорить время, чтобы чёртов автобус ехал быстрее, или наоборот затормозить, чтобы пламя разгоралось медленнее. И вдруг со всей ясностью осознаешь, что уже всё. Всё уже случилось. Твой дом сгорел. Сейчас ты выйдешь из автобуса и придёшь уже на пепелище. Можно не бежать, можно не торопиться, можно вообще не думать о том, что спасать первым, потому что спасать больше нечего.
С начала поединка прошло больше часа. Любая причина, по которой Соби до сих пор не позвонил, должна быть катастрофична. Хорошо, что я знаю, куда ехать. Да, да, ехать. Ведь именно это я и сделаю, как только доведу притихшего и изнурённого сеансом Рицку до дома. Сам даже заходить не буду, чтобы не терять время, объясняясь с мамой. Доведу, сяду уже в правильный автобус и поеду.
Но почему же?.. Почему он не звонит?! Либо бой ещё не закончился… Что за бой такой на час с лишним?! Что можно делать в Системе целый час? Либо бой закончился, только вот… Соби по каким-то причинам мой второй приказ выполнить не смог.
Уже на грани лёгкой истерики опять принимаюсь прислушиваться к Связи. По-прежнему глухая стена. Если бы его убили… меня бы в момент скрючило. А вдруг нет? Вдруг это справедливо только для природных Связей?
Тут же прячу лицо в ладонях. Зачем я об этом подумал?..
— Сэймей, что с тобой? — Рицка осторожно похлопывает меня по ноге.
— Ничего, всё нормально, — к счастью, хоть над стандартными формулировками думать не приходится: сами выскакивают, как банки воды из автомата, стоит нужную кнопку нажать.
Да, всё нормально. Всё просто отлично. Просто где-то там, на другом конце города, убивают или уже убили моего Бойца. А я тут еду с тобой в автобусе, потому что мама дура. А так всё хорошо.
— Сэймей, наша остановка.
И я не заметил. Признаться, не заметил я, и как мы на другой автобус пересаживались.
— Сэймей, куда ты так бежишь?
Теперь нахожу себя на полпути от остановки к дому.
— Просто хочу побыстрее попасть домой.
— Что-то случилось?
— Нет.
Рицка знает, что я лгу. Но также и знает, что по-другому не отвечу. Так что перестаёт со мной говорить, и остаток пути проделываем в тишине.
Когда до двери остаются считанные метры, подталкиваю его ко входу, а сам круто разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов.
— Рицка, иди домой. Скажи маме, что я приду позже.
— Сказать, что ты всё-таки отправился к подружке? — кричит он мне в спину.
— Да!
Да, к подружке… Светловолосая такая, высокая, в очках, сука, приказы мои не выполняет…
Оказывается, ругать Агацуму куда проще, чем думать, что он мёртв. Мне даже удаётся вернуться на остановку уже в сознании, а не в паническом полубреду. Теперь главное — автобуса дождаться…
Но ждать ничего не приходится. Телефон вдруг вибрирует, но почему-то только один раз. Выхватываю его из кармана и жадно распахиваю крышку.
«Приказ выполнен».
Что?!
Сообщение?! Жалкое двухсловесное sms? После часа, в который я чуть крышей не поехал?!
Воздух застревает на подходе к лёгким, и я вдыхаю только со второй попытки. Напротив меня останавливается нужный автобус, призывно открыв двери, но, поскольку я окаменел с телефоном в руках, закрывает их и печально катится прочь.
Когда волна из коктейля негодования, злости и — да что уж там — облегчения проносится по всему телу и гаснет, включаюсь в происходящее в полной мере. И первая мысль, которая приходит на ум… А почему, собственно, сообщение-то? Почему он не позвонил?