Эта странная преграда заставляет одуматься и сделать трёхсекундную паузу, за которую хотя бы становится ясно, что по Связи у нас по-прежнему всё глухо.
Подхожу к двери и, не обнаружив звонка, стучу три раза. Невольно задерживаю дыхание, как будто крадусь шпионом вблизи вражеского стана и мне даже вздохом нельзя себя выдать. Прислушиваюсь. Сначала различаю за дверью шаркающие шаги, и в этот момент уже собираюсь позорно поблагодарить небеса, как вдруг раздаётся звук, который из квартиры Соби я ждал услышать меньше всего.
Смех.
Радостный звонкий смех.
А потом дверь открывается…
Вначале в груди опять оседает тяжесть, потому что я, очевидно, ошибся квартирой. Передо мной стоит… панк с растрёпанными салатовыми волосами. Огромные очки делают его похожим на стрекозу. Изо рта этого субъекта торчит палочка чупа-чупса, который он громко гоняет из стороны в сторону, но тут прекращает, окидывая меня с головы до ног удивлённым взглядом.
М-да… Скорее всего, здравствуйте и извините, кажется, я не туда попал.
Но не успеваю я повторить этого вслух, он чуть поворачивает голову, не отрывая от меня глаз, и кричит вглубь квартиры:
— Со-тян! Тебе лучше подойти!
Голос. Я немедленно узнаю этот громкий и неприятно-тягучий голос. Именно это, а не проскользнувшее в обращении «со» подтверждает, что я пришёл по адресу.
Где-то в недрах квартиры перестаёт шуметь вода, а потом за спиной этого парня появляется и сам Соби, непринуждённо улыбаясь.
— Кио, что?..
Увидев меня, он осекается и панически распахивает глаза, как будто его навестила почившая много лет назад тётушка. Мне хватает одного короткого взгляда, чтобы убедиться, что с чёртовым Агацумой всё не просто хорошо, а даже замечательно. Ходит сам и безо всяких усилий, ни одного бинта или пластыря не прибавилось, только царапина пересекает щёку.
Ну что ж… Всё понятно. Вот теперь — всё понятно. Я ухмыляюсь, складывая руки на груди. Все страхи, волнения и сомнения испаряются в одно мгновенье. Только усталость наваливается, как бывает, когда несколько дней ждёшь результатов экзамена — и наконец получаешь.
— К тебе какой-то ребёнок, — с сомнением тянет этот Кио, не замечая, как мы друг на друга смотрим.
Ребёнок?!
— Кио, пожалуйста, уйди, — торопливо бормочет Соби и оттесняет его себе за спину.
Эта стрекоза, пожав плечами, отступает назад. Соби подходит ко мне.
— Сэймей…
— Сэймей?! — Кио вдруг замирает на полушаге и резко оборачивается, тыча в меня измазанным зелёной краской пальцем. — Это — Сэймей?!
— Кио, уйди, — повторяет Соби твёрже, глядя по-прежнему на меня. — Сэймей, ты зайдёшь?
Да нет! Могу и на крыльце поторчать, пока вы тут объясняетесь! Вы же это собираетесь делать, да?
Кио, во всяком случае, точно собирается, потому что, как только я переступаю порог, подлетает к Соби и начинает трещать так, что я еле понимаю слова, которые выпрыгивают из его рта:
— Это тот Сэймей?! Этот мальчишка?! Это из-за него тебя по ночам не бывает?! Это он курить запрещал?! Это из-за него ты покалечился тогда?! И на выставку не поехал! Это — Сэймей?!
— Соби, кто это? — морщусь я от надоевшей шумной трескотни.
— Кайдо Кио, — говорит он, опустив голову.
Да, отличный ответ! Сразу всё проясняет.
— Он здесь живёт?
— Со-тян! Ответь же мне! Что ты истуканом застыл?!
— Нет, он просто зашёл в гости.
— Со-тян! Да что происходит-то?! Кто он вообще такой?!
— А не слишком ли нагло он ведёт себя для гостя?
Тут Кайдо, устав вопить в монолитную стену, которой стал Агацума, переключается уже на меня:
— А сам-то ты для гостя не слишком борзый, мальчик?
— А я и не гость, — спокойно отвечаю я, усмехнувшись. — Я в некотором роде… хозяин.
Кайдо отшатывается, словно я достал из-за пояса пистолет, и пялится на меня, как на больного.
— Ты что имеешь в виду?
— Ровно то, что говорю, — пожимаю я плечами и, чтобы не чувствовать себя зажатым между стеной и этими двумя, прохожу в центр комнаты… единственной комнаты в этой квартире.
— Со-тян, да объясни же, в чём дело!
— Кио, я…
— Соби, заткни его, пока это не сделал я. И выставь вон, — говорю я, глядя, как меняется лицо Кио, и добавляю, приправив слова улыбкой: — Это приказ.
А я ведь могу и сам разобраться — такие люди легко поддаются воздействию. У них внимательности — ноль, сосредоточенности — минус один, а с концентрацией всё ещё хуже. Но только не хватало на какого-то суетного панка Силу тратить. У меня Боец для этого имеется.
Кайдо порывается что-то сказать, но Соби распахивает дверь у него перед носом и отступает на шаг, придерживая ручку.
— Кио, тебе лучше уйти. Прямо сейчас.
— Ты сдурел?! Я же только пришёл! Я из-за тебя занятия пропустил.
— Не стоило беспокоиться. Возвращайся на пары, пока не кончились.
С момента, как я появился, голос Соби повис на одной ноте и лишился всякого выражения. Глаз он до сих пор не поднимает — предпочитает смотреть в пол, а не на своего… приятеля, который, недоверчиво покачав головой, всё же принимается обуваться.
— Ну просто чертовщина какая-то, — бормочет он на ходу, завязывая шнурки видавших виды кедов. — То в драки ввязываешься, то на занятиях сутками не появляешься, то по ночам тебя дома не бывает… То сидишь с этим твоим… лицом, как покойник ходячий. И что за приказы?.. И номер ещё этот… Раз не друг…
Я совершенно не представляю, что несёт этот сумасшедший, который вдруг поднимает голову на меня и подозрительно прищуривается:
— Со-тян, если не друг, то… Сколько ему лет? Только не говори, что ты с ним…
Это предположение действует на нас с Соби примерно одинаково, только мне лучше удаётся совладать с собой и промолчать. Соби же реагирует однозначным:
— Кио, не неси чепухи! И уходи, прошу тебя.
— Ладно, ладно, понял, уже ушёл, ты меня здесь видишь, а меня уже здесь нет. И да, за конспекты — пожалуйста, не за что, обращайся, только не часто. А ты хоть завтра придёшь?
— Кио!
— Ну хорошо, хорошо, что ж так кричать, ушёл я, ушёл уже…
Несмотря на неоднократные обещания убраться, Кайдо продолжает маячить на пороге, всё кидая в мою сторону странные взгляды, от которых Соби машинально старается меня заслонить.
— Со-тян, я позвоню, когда?..
— Уходи, Кио, — в очередной раз повторяет Соби, уже немного усталым голосом. — И перестань меня так называть.
Ещё немного помявшись в дверях, Кайдо хмуро прощается и быстро сбегает по лестнице вниз. Соби наконец закрывает дверь и со вздохом прислоняется к ней спиной. Коротко глянув на меня, опять уставляется в пол.
За время их недолгого спора мне удалось немного рассмотреть… место, где я очутился. Даже про себя через силу называю это «квартира». Очень похоже на его комнату в Лунах, а вот отличия однозначно не в пользу нынешнего жилища.
Вновь я в одной большой комнате-студии, где нет ни обоев, ни ковра или хотя бы паркета на полу. По правой от двери стене тянется кухонная стойка, упирающаяся в… о небеса… в угол с санузлом. И это даже не совмещённые душ с туалетом, как в школе. Это маленький деревянный… домик, возле которого пристроилась голая ванна. Вся конструкция предполагает ограждение резиновой шторкой, прикреплённой к металлической раме. В следующем углу — кровать, хотя я уже готовился обнаружить футон и здесь. Собственно, больше тут ничего и нет, кроме деревянного неотшлифованного столика со стулом у кровати, на котором пристроился телевизор модели позапрошлого века, мольберта у окна и нескольких подрамников, прислонённых к стене на полу.
Так что со свободным пространством в этой квартире проблем не наблюдается, как и со светом. С потолка — или в данном случае, с крыши — свисают три пары ламп в простых неброских плафонах, а окна выходят сразу на три стороны. Причём два из них шириной почти во всю стену, а то, что слева, — одновременно и дверь, ведущая на балкон.