Тот послушно распахивает куртку и тоже тянется к пуговицам рубашки. Обнажив грудь, Сува шагает к нему, прижимаясь вплотную кожа к коже, и слегка приобнимает.
— Сердце к сердцу. Два — в единое. Смерть — одна. Жизнь даруется лишь двоим из четырёх.
— Имена на сердцах, — шепчет Соби мне в затылок, как я слышу, с нотками восхищения.
И так же спокойно и неторопливо Сува отступает на шаг и поправляет одежду. Он уже завязывает галстук, когда раздаётся тонкий мелодичный звон.
— Прошу прощения, — Сува вынимает из кармана пальто телефон, бросает взгляд на дисплей, и его губы трогает невольная улыбка. — Простите, не могу не ответить — дочка звонит, — отойдя от нас подальше, он раскрывает мобильный. — Да, милая… Нет, засыпай, будь добра — тебе же завтра в школу…
Боец Deathless, застегнув рубашку, засовывает руки в карманы и снова каменеет, точно он голем какой-нибудь, оживающий только по приказу хозяина. Пока Сува разговаривает, у меня ещё есть немного времени, чтобы упорядочить всё, чему я только что стал свидетелем.
Первое и самое главное — это отношения в паре Deathless. Я заметил, как меняется голос Сувы, когда он обращается к своему Бойцу, — словно с рабом разговаривает. И формулировки его приказов… Не «разденься» даже, а «раздеться». И то, что он ни разу не упомянул нас как пару — говорил только со мной и обо мне. И что совсем непривычно, заклинание активации читал он сам, хотя должен Боец. Значит, этот парень без приказа Жертвы даже вздохнуть не может. Кто-то в школе говорил, что я с Соби жесток? Посмотрели бы они на этих…
Второе — это его эпическое спокойствие. Сува даже мысли не допускает, что может проиграть. Он нетороплив, вальяжен, немного ленив. Сейчас он выглядит как человек скучающий, которому совершенно не о чем волноваться. За плечами у него куда больший боевой опыт, чем у меня, и тоже без единого поражения. А значит, и той самоуверенности, в которой он меня упрекал, также больше в разы. Он не ждёт ничего, кроме победы, соответственно, будет драться расслабленно и не бояться неожиданностей, на которые Соби мастер.
Соби… Как ни странно, именно он сейчас будет ключевой фигурой в нашей партии. Получается, я был прав, когда сказал, что привычному сценарию придётся изменить. Соби нужно сберечь любой ценой.
— Соби, — поворачиваюсь я к нему. — Слушай меня очень внимательно. И делай так, как я сейчас скажу.
— Конечно, Сэймей, — кивает он.
— Во-первых, забудь про ограничители. Не подставляйся. Это приказ. И запрещаю отвлекаться на меня, если пропустишь атаку. Во-вторых, этих «сердечников» разделить нужно, чтобы ослабить Бойца. Поэтому выбирай рассекающие их атаки, старайся бить чем-нибудь неожиданным, чтобы Сува не успевал подсказывать Бойцу. Сбей его с толку. А я в это время займусь Жертвой и отвлеку его. Если выведем Бойца — выведем и Жертву.
— Но, Сэймей, — Соби хмурится. — Выводить следует сначала Жертву.
— Это неверная стратегия, на них она не сработает, точно знаю. Боец. Твоя цель — только Боец. Даже не пытайся тратить Силу на Суву.
— И разделение… — мои слова, похоже, вызывают у него немалое сомнение. — Если будем пытаться разделить их, нам придётся и самим разделиться. У нас получится поединок не пара на пару, а Бойцы и Жертвы отдельно.
— Именно это мне и нужно.
— Сэймей, это слишком опасно. Если ты сосредоточишься только на Жертве, ты не сможешь контролировать меня.
— И Сува не сможет всецело контролировать своего Бойца. Но знаешь, в чём разница, Соби? Он, со своим Бойцом, не может себе этого позволить. А я, с тобой, могу.
— Ты настолько мне доверяешь? — он чуть заметно улыбается.
— Если ты не заметил, сейчас мы будем биться против пары убийц. Это достаточно ясный ответ? Так что делай, как я сказал, бери моей Силы сколько понадобится. И не отвлекайся на меня. Считай, что ты в авторежиме. Но без приказа бой не начинай.
— Я сделаю так, как ты скажешь.
— Вот ещё что… — твёрдо смотрю ему в глаза. — Мы победим. Я это знаю. И ты это знаешь. По-другому не будет.
— Спасибо, Сэймей, — даже в лунном свете мне хорошо виден уже привычный азартный блеск, наконец появившийся в его зрачках.
— Простите ещё раз, — говорит Сува, вновь приближаясь к нам и убирая телефон. — Начать!
Боец делает шаг в сторону, становясь перед ним, и я впервые слышу его голос:
— Мы Deathless, вызываем на битву заклинаний!
— Мы принимаем, — Соби уже, оказывается, стоит передо мной. — Загрузка Системы!
Пока раскрывается Система, я ещё успеваю подумать о том, что Соби первый раз ответил «мы принимаем», вместо обычного безликого «вызов принят». Похоже, мой ответ по вопросам доверия сделал своё дело. И я был абсолютно прав: на Соби действуют не столько мои слова, сколько однозначные поступки. Если мы сейчас выиграем, он больше не посмеет во мне усомниться. Если же нет… всё это уже не будет иметь значения.
====== Глава 37 ======
Мы в Системе уже секунд десять, Соби послушно ждёт приказа к началу атаки, а Боец Deathless, кажется, и не думает готовиться к отражению — только руки из карманов вынимает. Сува выгибает бровь.
— Начинайте же — первый удар за вами.
Я, конечно, сплоховал. Нужно было приказать Соби успеть бросить вызов до того, как это сделают они. Тогда бы начало поединка было за ними, и по стартовому заклинанию можно было бы прикинуть, что нас ждёт. Хоть я и велел использовать заклятья разделения, раскрывать врагу мой план с первого же хода недопустимо. Как недопустимо и позволять Соби тратить Силу на проверочную атаку.
— Пожалуй, мы обменяемся с вами фигурами, — отвечаю я. — Уступим вам «белые».
— Как угодно, — Сува равнодушно пожимает плечами. — Атака.
Его Боец резко раскидывает руки и наклоняется вперёд, как огромная птица, устремившаяся к земле за добычей:
— Разящий клинок! Сечь!
— Отклонение!
Соби начинает говорить ещё до того, как он заканчивает, и только это спасает нас от пропуска атаки. Заклинание, к моему удивлению, короткое, но очень сильное. Что-то невидимое, но, судя по звуку, большое, свистит в воздухе прямо перед моим лицом.
— Болевое, — шепчу я Соби, а сам не свожу глаз с Сувы, загадочно улыбающегося.
Нужно проверить, насколько вынослив их Боец, если, конечно, Соби удастся его достать.
— Тысяча игл, пронзите пространство — вторгнитесь в плоть. Ускорение!
— Укрой, мать-Земля!
Боец скрещивает руки на груди, как египетский фараон в саркофаге. Вокруг Deathless закручивается спираль из травинок, выдранных с корнем из земли, иглы разбиваются о преграду и исчезают.
Первый раунд с нулевым счётом позади. Соби шевелит пальцами, готовясь встречать вражескую атаку, с которой Deathless почему-то не торопятся.
— Аояги-сан, вы верите в богов Смерти? — спрашивает вдруг Сува таким тоном, будто мы ведём приятельскую беседу.
— Шинигами?
— О, нет, — смеётся он, — я говорю вовсе не о красноглазых чудищах с косами из мультфильмов, а о мифических богах различных культур.
И тут я начинаю чувствовать… Пока совсем слабо, где-то на периферии, будто Сува только прощупывает почву. Но он, в отличие от того же Киноситы-сенсея, не разделяет ментальную атаку с отвлекающими внимание словами, а, наоборот, склеивает воедино, хотя атака эта скрытая — в самих словах её нет, только в посыле. От такого можно защититься только отрицанием.
— В них нельзя верить. Сами же сказали — миф.
— Миф — это не сказка, — воздействие становится сильнее, в голове слегка мутнеет. — Миф — это попытка объяснить взаимодействие сверхъестественных сил с человеком при помощи наглядных и доступных образов.
— В сверхъестественное я тоже не верю.
— Но вы же стоите сейчас в Системе, где наши Бойцы обмениваются заклинаниями, — усмехается он. — Я бы назвал это волшебством, но, согласитесь, термин слишком… добрый.
А ведь действительно… Система… сверхъестественное…
Едва разум выдаёт хоть приблизительное согласие с его словами, Сува щёлкает пальцами, и его Боец простирает руки к земле:
— Владыка Миктлана, яви свой гнев! С глубин преисподней подними своих спутников! Когти — точно бритвы, вместо глаз — янтарные осколки, перья — стрелы, клюв — из стали!