Стая совершенно жутких сов не сотворяется из его заклинания, сорвавшегося с кончиков пальцев, а материализуется прямо над нашими головами. Я успеваю только рукавом заслониться, когда добрый десяток разъярённых птиц пикирует сверху, жаля клювами и царапая когтями.
Соби выкрикивает что-то в защиту, но рана на моём локте уже превращается в сверкающий тяжёлый браслет ограничителей.
— Повтор! — кричит Боец, и над нами снова эти чёртовы птицы, заслоняющие собой черноту Системы.
Но Соби на удивление спокойно отвечает:
— Не верю в мифы. Развейся, — и они растворяются в воздухе.
Он сурово смотрит на Deathless, атаковавших дважды подряд.
— Любите птиц? Чёрные крылья сокроют во мраке, но спрятать не смогут от света дневного. Луч рассечёт, опалит, выжжет тьму...
— Свет против тьмы — как банально, — комментирует Сува, глядя на золотистый переливающийся луч, неспешно, будто ручей, плывущий к нашим противникам.
От его слов расслабляется и Боец, встречая заклинание презрительной усмешкой.
— Защита, — чуть ли не скучающе произносит он, но я-то чувствую, что атака ещё не завершена: будь это так, Соби бы не продолжал тянуть из меня Силу.
Дождавшись, пока луч почти коснётся ровной стенки защитного купола, он внезапно вскидывает ладонь:
— …Отпустит на волю рождённых во свете, доселе укрытых слепящим мерцаньем!
Луч лопается, как резиновый шланг под напором воды, и выстреливает в Deathless солнечным фейерверком быстро движущихся точек. Приглядевшись, я вижу, что это и не точки вовсе — это же светлячки! Стремительно прорвавшись сквозь купол, они липнут к руке Бойца, оставляя на ней оковы.
— Яд! — кричит он, а все светлячки тут же оседают на землю золотистой пылью и гаснут.
Но мы хотя бы достали их, как и они нас.
— Неплохо, неплохо, — одобрительно кивает Сува. — Кажется, ваша слава действительно не опережает вас ни на шаг. Согласны?
И вот опять — оно. Согласен? Да чёрта с два я стану соглашаться! Нужно срочно менять тактику, я ведь не смогу всё время обороняться.
— Слава — это ореол, окружающий человека, до которого изнутри тот дотянуться не может. Так что виднее вам, — и без переходов: — Кто такой Владыка Миктлана? Герой мифов, который пока не очень-то вам помогает?
И делаю внушительный посыл по Связи Соби — так быстрее. Его ладонь взлетает в то же мгновенье:
— Терновый ореол — твоя клетка! Потеряйся песчинкой меж веток!
Вот то, чего я хотел — понимание с полуслова…
В отличие от нарочито медлительного прошлого заклинания, это достигает цели в одно мгновенье: вокруг Бойца сплетаются ветви терновника, заключая его в прочный круг. Расставив руки в стороны, он шевелит губами, пока удерживая их на безопасном от себя расстоянии.
— Не давай ему вырваться, — шепчу я Соби и, на свой страх и риск, отхожу от него влево на несколько шагов.
Сува сначала досадливо морщится, понимая, по чьей вине его Боец пропустил атаку, но потом удивлённо смотрит на мои передвижения.
— Вы нас покидаете?
Я не отвечаю. Боец шипит очередное заклинание — мне не слышно какое, но, наверное, защитное, потому что Соби быстро произносит:
— Константа. Укрепление, — не давая разорвать огромный венок. Кажется, это и называется удлинённой атакой, если я правильно понимаю смысл происходящего.
Боец, уже в лёгком смятении, оборачивается к Суве:
— Прошу Силы.
Ясно, значит, Сува и энергообмен во время боя полностью контролирует. Их пальцы на несколько секунд переплетаются над шипастыми ветками, терновый ореол рвётся. Соби лихорадочно сдирает повязку с горла, будто ему стало трудно дышать, буквы Имени вспыхивают — сам активировал. И очень вовремя выставляет щит, в который уже летит заклинание освободившегося Бойца Deathless.
— Что ещё знаете из мифологии? — спрашиваю я, стараясь не отвлекаться на атаку. — Кого ещё на помощь призовёте?
Поскольку теперь мы с Соби стоим на расстоянии друг от друга, Суве приходится постоянно переводить взгляд с него на меня и обратно, что довольно неудобно, раз он собирается следить за нами обоими. В этот момент его Боец как раз гасит заклинание Соби, совсем простое, «дождевое», которое тот — я точно знаю — применил не случайно. И это Суву немного расслабляет. Устав вертеть головой, он тоже отходит от своего Бойца, перед этим буднично бросив: «Измотать и убить», — и встаёт на одну линию со мной.
— Зря смеётесь, — говорит он, краем глаза всё же наблюдая за сражением, которое теперь разворачивается только между нашими Бойцами. — Владыка Миктлана — повелитель загробного мира у ацтеков. Совы — его постоянные спутники.
— Я догадался. А Анубис вам помогает?
— Нам помогают все боги Смерти, — серьёзно отвечает Сува. — И их довольно много. Египтяне, греки, римляне, шумеры — у каждого народа есть свой проводник в царство мёртвых. И вы их недооцениваете. Вы, кстати, какой вид смерти предпочитаете?
Чем больше он говорит, тем хуже мне становится — каждое его слово оседает где-то внутри свинцовым шариком, мысли путаются, а веки тяжелеют.
— В это время суток… обычно предпочитаю жизнь.
— Но разнообразие никогда не помешает. Мне, например, нравится… — он поворачивает голову к Бойцу, — удушение.
Я тоже слежу за дуэлью, полным ходом идущей в двух шагах от нас, и сейчас очередь бить Соби, но они как начали традицию атаковать как попало, так и продолжают, и Боец Deathless вновь простирает руки к земле:
— Мать-Земля, яви на свет свои крепкие длани, прочными изгибами перекрой кислород!
Земля вокруг нас идёт трещинами, из которых в долю секунды вырываются пару дюжин веток и, прежде чем Соби успевает хоть что-то сказать, оплетают нас обоих, прижимая руки к телу, сдавливая грудную клетку так, что дышать практически нечем, а кости хрустят.
От боли мутнеет перед глазами, мне кажется, что в голове сейчас лопаются все сосуды один за другим. Боковым зрением я ещё вылавливаю Соби, который бессильно бьётся в древесных объятиях и не может вздохнуть.
— Природа дарит жизнь, но также и отнимает её, — говорит Сува. — Забавно, не так ли?
Соби пытается шептать какое-то заклинание: нет голоса — нет действия, но хотя бы так, нам бы хоть немного ослабить эти путы… Но одна из веток, молниеносно скользнув вверх по шее, зажимает ему рот. Всё. Крышка нам.
— Убей Жертву, — приказывает Сува.
Соби отчаянно дёргается в мою сторону. Но нет же, нет! Нельзя мне сейчас умирать! Я концентрирую всю Силу, которая только мне доступна, с трудом поднимаю голову на Суву.
— Возомнили… себя… одним из… богов Смерти? — и как мне ещё говорить удаётся? Это даже не слова, а скорее хрипы.
Сува поднимает ладонь, задерживая последний удар, который уже готовится нанести по мне Боец.
— Все они… вымысел… просто леген… легенды… — острая ветка впивается мне в ключицу. Я сейчас сознание потеряю, причём не могу сказать, от чего быстрее: от нехватки воздуха или от боли. — Просто каменные… статуи… их делали… человеческие руки… Боги существуют… только пока… люди в них… верят…
— В меня верят, — жёстко обрывает Сува. — И знаете, в какие моменты их вера особенно крепка? Вот в такие. Когда жизнь покидает их тела, когда последнее, что они видят, — моё лицо. Я вижу это в их глазах, которые медленно тускнеют, как ваши сейчас.
— Вы… не бог… — и, делая неимоверные усилия, я обращаюсь уже к его Бойцу, остатками разума понимая, на кого именно нужно воздействовать: — Он… не бог… Он убийца… Боги помогают… упокоиться душам… а не… отнимают жизни… В глазах его жертв… не вера… Просто мозг… отмирает… Он человек… И он сам… боится… смерти… — всё, это мой последний удар. Больше — не могу. — Он не твой… бог…
— Довольно! Убей его, — командует Сува, но его Боец, до которого по крайней мере часть моих слов долетела, мешкает. Сува оглядывается на него: — В чём дело? Убить!
И в этот момент то ли Сува ослабляет ментальное давление, то ли Боец — контроль над заклинанием — я уже не в состоянии разобрать, — но древесная хватка вдруг смягчается, и я делаю жадный вдох. А раз сделал я…