Когда Нисей сделал так впервые, мне даже стало нехорошо. Это не простое «исчезновение». Мы стояли близко друг от друга, я смотрел в его лицо. А оно вдруг чуть замерцало, как помехи в телевизоре, начало растворяться, я ещё успел заметить цифры двоичного кода, бегающие по телу, словно подложка картинки. Всё заняло не больше секунды, но мне и её хватило.
Спустя несколько дней мы с Нисеем и Bloodless отмечаем символическими стопками сакэ переезд моих союзников в постоянный штаб оппозиции, как гордо именовал Хидео этот заброшенный бункер с одной комнатой и решётчатой камерой. Места здесь едва хватает для нас четверых, зато отныне не придётся прыгать по недостроенным зданиям и захудалым грязным мотелям.
— Не, не, не! — смеётся Хидео, опрокидывая в рот уже… да я сбился со счёта какую стопку. — Настаиваю хотя бы на плитке.
— И куда ты её поставишь? — хмыкает Юрио. — В камеру?
— У меня должна быть горячая пища.
— Чем тебе не пища горячая пицца?
— Обойдитесь чайником, — советует Нисей, тоже подливая себе сакэ. — Горячая лапша — образчик традиций.
— И гастрит?
— Зато дёшево.
— Правильно, Акаме, — кивает Юрио, — мы с тобой в любом случае умрём раньше, чем успеем заработать язву желудка или рак лёгких.
— Вот и я про то! — сияет Нисей, и они звонко чокаются.
— Вылакали? — Хидео недовольно осматривает пустую бутылку. — Юрио, принеси из машины ещё одну.
— Давай лучше я, — предлагаю я, вставая.
У меня, как у человека к алкоголю крайне не предрасположенного, не пошла даже единственная стопка сакэ. Голову чуть ведёт, так что проветрить её не помешает. Вдобавок Юрио курит прямо здесь, несмотря на мою просьбу не травить нас дымом.
Двери и окна бункера открыты нараспашку — всё равно за километры отсюда ни души. Так что когда я возвращаюсь с бутылкой, разговоры становятся слышны ещё издали.
— Да нет, три битвы за месяц — это ещё неплохо, — доносится голос Юрио.
— А сам-то ты когда последний раз Систему раскрывал? — спрашивает Нисей.
— Перед твоей наглой мордой и раскрывал.
— Хочешь сказать, мне ещё повезло?
— Так ты сам скажи: повезло или нет, — предлагает Хидео.
— Ты про Сэймея?
Я останавливаюсь перед самой дверью, пока меня ещё не видно.
— Кстати, да, — говорит Юрио. — Не думал, что буду наблюдать рядом с ним счастливого Бойца.
— Мой стакан всегда полу-полон! — смеётся Нисей.
— Значит, не на людях всё плохо?
— Нет, почему. Всё хорошо, — в голосе Нисея ни капли напряжения, только лёгкое удивление. — Сэймей хорошая Жертва, отличная даже. И человек хороший, кто бы что ни говорил.
— Правда? — фыркает Юрио. — А то, что он ножиком своего чистого порезал, — это хорошо? Что он малолетку использует — это тоже хорошо? И что школу янки продаёт — хорошо?
— Не хороший он, — поправляет Хидео, — а просто подходящий лично тебе. Ты ведь природный — по-другому быть не могло.
— Ну я, наверное, предвзят, но сужу не по его делам с другими, а по нему самому.
— Думаешь, ты способен оценить его, так сказать, в чистом виде?
— Способен. Я же единственный, при ком ему не приходится притворяться. И то, что я вижу, мне нравится.
— Что же ты там разглядел? — усмехается Юрио.
— Всё то, что ценю в людях. Он умный, он передовой, он смелый. Он не боится рисковать, потому что не боится облажаться. Он в себе уверен. С ним… да просто хорошо. По-человечески хорошо. Легко и спокойно.
Губы трогает улыбка. Может, не совсем весёлая… Нисей так просто и открыто говорит обо мне с другими, и говорит что-то приятное. Уверен, так было бы, даже если бы разговор вёлся с несистемными.
С Соби было иначе. Он не говорил обо мне ни слова, как будто я был его позорной тайной. Правда, он и не общался ни с кем, кроме Кайдо, но даже тому по телефону много раз говорил, что сейчас один, но просто занят, поэтому не может разговаривать, хотя я стоял в двух шагах. Наверное, так он пытался отгородить меня от своей несистемной жизни. Ведь и я, справедливости ради, делал то же самое. Правда, заботясь о себе, а не о Соби.
Но вот что интересно. Я никогда не думал о том, чтобы впустить Соби в свою обычную жизнь, с кем-то познакомить или просто хотя бы не делать вид, что я его не знаю. У меня даже не возникало мысли, что я могу поступить как-то иначе. Но когда недавно мы с Нисеем наткнулись на Микадо, которая караулила меня неподалёку от дома, я, не задумываясь, представил его как своего друга. Она даже не поняла, что он Боец, и спрашивать потом ничего не стала. Да и я не вспоминал о том эпизоде ровно до этой минуты.
Я не боюсь иметь Нисея возле себя. Да и его самого я никоим образом не смущаю. Он как будто бы гордится тем, что я его Жертва, и нисколько не стесняется говорить об этом в открытую. Соби же обо мне молчал… тоже потому что гордился, как ни парадоксально. Правда, теперь не могу определиться, что раздражает меня больше: нарочитое молчание или нарочитая открытость.
— О, наконец-то! — кричит Хидео, когда я вхожу.
Нисей забирает у меня бутылку, наполняет три стопки. А когда я уже собираюсь возмутиться, что мне даже не предложил — хотя я бы всё равно отказался, — ставит передо мной стакан с минералкой.
— А чай техническими возможностями пока не предусмотрен, — виновато разводит он руками в ответ на мой взгляд.
— Да я бы и так…
— А я понял. Но если хочешь начинать пить — начинай с пива. Я же говорил, тебе ещё рано.
— Не собираюсь. И тебе бы пора завязывать.
— Тоже не собираюсь. Алкоголь у Бойца — для стресса.
— Чтобы снять?
— Чтобы надеть.
— Акаме, не неси чепухи.
— Но я же не расплёскиваю! Ладно, пойду на улицу перетянусь. Идём, Юрио-сама?
— Да… — тянет Хидео, когда наши Бойцы скрываются за дверью.
Всё это время он зачем-то очень внимательно следил за нашим бестолковым диалогом, и теперь сидит хмурый.
— Ты простил его, Хидео-сан?
— Нет, — отвечает он без раздумий. — Но ведь я обещал тебе временное перемирие, а я своё слово держу. Я же из семьи потомственных судей.
— Ладно, пока что меня устраивает.
Он вдруг тихо смеётся.
— Знаешь, а вы мне кое-кого очень сильно напоминаете.
— Кого же?
— Нас с Маико. Мы так же общались: с шутками, словечками… И понимая друг друга с полфразы. Я начинаю — она заканчивает. Она только думает, а я уже говорю.
Нет, пожалуйста! Только не очередной пьяный рассказ о Маико. Терпеть не могу…
— Как мне показалось, вы и с Юрио довольно легко общаетесь, — тактично перевожу я его на другую тему.
— Может быть, но это всё не то. Ты пойми, мне с Юрио более или менее легко, потому что мне на него наплевать. Если так по-честному. А с ней было легко… просто потому что было. Это как дышать, Сэй-сан. Ты дышишь сам по себе и даже не замечаешь этого. Но если тебя подключить к аппарату искусственного дыхания… Казалось бы — ну и дыши себе по-прежнему, только через трубку, привыкнешь со временем. Но нет же. И что-то в горле мешается, и вынуть хочется, и вроде вынимать нельзя, и датчики-кнопочки какие-то нажимать-настраивать. Искусственное — оно и есть искусственное, тут уж ничего не сделаешь.
Я молчу. Потому что мне больше не хочется говорить. Мне больше нечего сказать.
Поглаживаю в кармане корпус телефона. Всё познаётся в сравнении.
Соби…
С Соби мы идеально подходили друг другу. Пожалуй, даже слишком идеально. Мы были чересчур одинаковые, как не должны быть одинаковы тот, кто властвует, и тот, кто подчиняется. А с Нисеем мы как две разнокалиберные, непохожие друг на друга детали. Вроде бы по отдельности кажутся абсолютно разными, а соединишь их вместе — встают как влитые.
Это и есть та самая гармония природных пар? Тогда почему вот уже больше месяца я не могу определиться с одним понятием?