Уже готовясь задвинуть ящик, замечаю, что, помимо записки с адресом, случайно выудил на поверхность и несколько сложенных вчетверо альбомных листов. Хмурясь, разворачиваю их… и что-то больно колет под ключицей.
Долго смотрю на узнаваемый профиль, очерчиваю пальцем контур собственного Ушка… Наброски Соби. Те самые, которые он делал, пока караулил мой сон в Гоуре после нападения Фиро. Те самые, которые я забрал у него и зачем-то сунул в карман джинсов. Которые случайно привёз сюда и чуть не выбросил. Которые нашёл Рицка.
— А кто это рисовал?
— Да так. Никто.
— …этот «никто», кажется, очень хорошо тебя знает. Иначе бы так не получилось.
Соби… Рука сама собой сжимается в кулак, комкая листы. Как сказал вчера Хидео, я оставляю его на свой страх и риск. Для верности нужно было поступить по-другому. Но…
— Уверен? Это как-то… слишком, тебе не кажется?
Мы с Хидео сидим в опустевшем бункере, дожидаясь, пока остальные трое закончат все приготовления к завтрашнему ночному спектаклю.
— Должна быть полная иллюзия того, что меня убили Луны.
— И для этого тебе обязательно умирать за партой брата? Не понимаю.
— Сразу убью двух зайцев. Во-первых, полностью отведу подозрения от собственного призрака. Считается, что я не могу быть настолько ублюдочным, чтобы сгореть на его стуле. Во-вторых, вскоре Рицка узнает, кто были мои убийцы, и это маленькое представление поможет ему однозначно определиться с тем, как относиться к Лунам и всем, что с ними связано.
— Звучит, может, и неплохо, но он же ребёнок. Что с ним станет, когда он увидит…
— Он этого не увидит. Пожар потушат ещё до того, как у него прозвенит будильник.
— Но снимки в газетах…
— Вряд ли кто-то разрешит печатать фото обгоревшего трупа. Рицке будет достаточно просто знать, где и как это случилось.
— Всё равно жестоко, — Хидео мрачно качает головой.
— Ты прав: он действительно всего лишь ребёнок. Всё должно быть явно и очевидно. Если бы в задачи не входило…
— …обдурить твою семью и особенно брата.
— Да, если бы всё это было только для Совета, я выбрал бы менее пафосную сцену.
— И Агацума подтвердит ему эту легенду?
— Ему придётся. Сначала придётся поверить в неё самому, а потом — рассказывать Рицке.
— Не боишься, что он расскажет слишком много?
— Нет, я ему запретил. Так что в его арсенале остались только намёки. Мне хватит этого, чтобы донести до Рицки всё, что ему положено знать обо мне и «Семи Лунах».
— Хорошо, тебе виднее, — Хидео пожимает плечами. — А когда ты собираешься порвать Связь?
Я тяжело вздыхаю. Пока это единственное, что по-настоящему не даёт покоя. Если я хочу, чтобы всё прошло идеально, мне необходимо на время порвать с Соби Связь. Конечно, есть риск, что тогда утратит силу и мой последний приказ, но Соби не из тех людей, кто осмелится игнорировать предсмертные наставления своей Жертвы. А до моего возвращения он вряд ли сумеет найти себе кого-то ещё.
С другой стороны, уже несколько месяцев как я заблокировал Связь между нами, и Соби меня даже не чувствует. Так стоит ли что-то предпринимать, если всё равно ничего не изменится? Ведь может статься и так, что по возвращении я не смогу снова взять его под контроль.
— Сэй-сан?
Хидео, оказывается, уже ощутимо похлопывает меня по плечу. Я машинально отодвигаюсь.
— Ты чувствуешь Юрио?
— Я никогда не игрался со Связью, — отвечает он в лоб, пропустив сразу несколько наводящих вопросов. — В отличие от тебя, мне это было ни к чему.
— Если Связь закрыта, Боец всё равно должен почувствовать, что с его Жертвой что-то случилось, так? — спрашиваю я кисло.
— Да не факт, — поморщившись, Хидео подливает нам чаю. — Ваш случай уникален, так что тебе и правила устанавливать. Я хочу сказать, что если ты оставишь Связь нетронутой, а он вдруг узнает, что ты мёртв, то вряд ли что-то заподозрит.
— Скорее начнёт винить себя за нечуткость.
— Но вот как быть с приказом?.. — произносит Хидео после недолгой паузы, за которую я уже почти убедил себя, что поступаю правильно. — Нет Связи — нет приказа.
— Он не посмеет проверять.
— А если посмеет?
— Значит, решит, что я настолько сильная Жертва, что могу держать его за горло даже из могилы.
— А если расскажет сенсею? Уж Минами-то нельзя заподозрить в наивности.
— Да нет… Вряд ли.
Трясу головой, как будто от этого дурные мысли сразу разлетятся. Не могу же я признаться Хидео в том, что просто не желаю трогать нашу Связь, над которой столько корпел. Потерять Связь — значит, потерять Соби. Для её возобновления придётся всё начинать сначала. А именно… пресловутое ОДП: отсутствие страха, доверие, подчинение. Если первое — уже пройденный для нас этап, то насчёт доверия я сильно сомневаюсь. Создание Связи базируется на принципе полной добровольности с обеих сторон. Соби вряд ли согласится отдаться мне второй раз.
— Не уверен в Бойце? — хихикает Хидео, будто я всё это вслух сказал. — Тот редкий случай, когда в себе, как обычно, не сомневаешься, но понимаешь, что кое для чего нужны двое и не всё зависит от тебя?
— Давай оставим эту тему. Я не стану рвать Связь.
— Смотри, Сэй-сан, дело твоё. Но учти: ты оставляешь Бойца на свой страх и риск.
— Ничего, переживу.
— Не понимаю я тебя. От нас требуешь слаженных действий, хочешь, чтобы всё вышло идеально, а сам готов поставить всех под удар только лишь из-за какого-то чистого Бойца?
Он не просто какой-то чистый Боец, Хидео-сан. Он мой чистый Боец. И отпускать его я не намерен.
Такси подъезжает к остановке ровно без двадцати два. Заказывать машину к дому было бы безрассудством, а идти до школы пешком — вообще самоубийством. Доезжаем мы всего за несколько минут. Глянув на счётчик, я демонстративно роюсь в карманах, но дверь по-прежнему закрыта.
— Простите, у меня немного не хватает. За меня друг заплатит, — говорю я, уже заметив шустро приближающегося к машине Нисея.
— Привет-привет! — сияет он, доставая купюры. — Сколько с меня?
Дверь наконец открывается, я вылезаю, краем уха ловя негромкий голос Нисея:
— Держите, за сдачей не тянитесь… Нет, нет, нет, тихо, тихо… Вот так, головой не ударьтесь, всё нормально. Ну ничего, не пришёл клиент, так бывает, ничего страшного… Так… Счётчик не забудьте обнулить. Хорошо… И адрес из GPS сотрите…
Я не вижу, что делает Акаме, засунувшись через переднее стекло почти по пояс, но в воздухе отчётливо витает запах электричества, как перед грозой.
— Вот и славно, — улыбается он, выпрямляясь, — поезжайте, осторожней на дороге.
Машина очень медленно трогается с места, не набирая скорость выкатывается на дорогу и наконец скрывается за поворотом.
— Так просто? — удивляюсь я.
— Нужно, чтобы человек внушаемым был — и всё, — пожимает плечами Нисей. — Идём во двор, он появится с минуты на минуту.
— По-моему, не очень похож, — задумчиво говорю я, обходя по кругу бессознательное тело, привязанное верёвками к стулу.
— Рост, вес, цвет волос… Нет, Хидео хорошо постарался.
Постарался? Всего лишь предложил кандидата — того самого одинокого Бойца из числа «союзников». У парня даже родственников не осталось, кто его хватится? Хидео вызвал его на очень важную, окутанную ореолом таинственности, встречу у школы. Всё остальное с момента его появления заняло у нас не больше пятнадцати минут, хоть он и отчаянно сопротивлялся.
— Ладно, должно сработать. Пора начинать. А то охранник скоро придёт в себя.
— Будешь смотреть? — Нисей берёт канистру с бензином и вопросительно оглядывается на меня.
— Конечно. Я ведь должен удостовериться, что ты всё сделаешь правильно.
Бравада, как обычно, даётся легко. Я никогда не видел, как умирает человек не в бою, а вот так, беспомощно пригвождённым к стулу. И не от мгновенного щелчка пальцев, обрывающего жизнь, а сгорая заживо.
Пожав плечами, Нисей щедро выплёскивает бензин прямо на голову нашей жертве. Парень вдруг вздрагивает, несколько раз тяжело моргает и с усилием поднимает голову.