— Сэймей-сан?..
— Выруби его, — говорю я.
Вместо заклинаний или гипноза Нисей быстро бьёт его канистрой по голове и кидает её под стул. Затем осторожно вынимает из сумки пластмассовую канистру и уже тщательнее поливает тело волшебной смесью от Хироши.
Отойдя на несколько шагов, он довольно усмехается, словно осматривает только что законченную скульптуру.
— У меня для тебя подарок, — внезапно заявляет Нисей, оскалившись. — Держи. Ты же у нас любишь всё поджигать. Я подумал, она тебе пригодится.
Я верчу в пальцах металлическую зажигалку Zippo с изящной гравировкой: феникс, гордо расправляющий крылья посреди бушующего пламени.
— Нашёл время… — бормочу я, собираясь спрятать её в карман.
— Нет, нет, как раз самое время, — Акаме выразительно кивает на парня.
— С ума сошёл? Хочешь, чтобы я это сделал?
— А что, моя Жертва испугалась?
— Может быть, это мой Боец испугался?
— Твой Боец в десять лет утопил младшего кузена, — Нисей на мгновенье отводит глаза. — Думаешь, он чего-то боится? Мы сделаем это вместе. Будет очень красиво, обещаю.
Боюсь? Я? Вот ещё!
Я открываю крышку и со второй попытки чиркаю колёсиком. Нисей что-то шепчет еле слышно, смыкает ладони, а когда разводит, между ними появляется оранжевый искрящийся шарик, будто сотканный из мигающих точек. Он дует на шарик, тот рассыпается золотистой пылью, которая, как хвост кометы, тянется к пламени, а подхватив огонь, так же плавно движется к нашей жертве.
Мгновенье — и тело вспыхивает, как сухая ветвь. То ли из-за смеси Хироши, то ли из-за заклинания Нисея огонь переливается сине-зелёным, как северное сияние. Пламя поднимается к потолку, становится очень жарко, я делаю шаг назад. Но это изумительное зрелище настолько завораживает, что я почти забываю, что где-то в центре этого раскалённого потока находится человек.
Мы сделали это… Вместе. Легко и красиво. Да какие там ожившие бабочки! Вот она — настоящая Сила двух объединённых, подлинных Имён. Я — тот, кто источает пламя. Нисей — тот, кто обрушивает его на головы моих врагов. Так и должно было быть. Так и…
Страшный дикий крик вдруг разбивает вдребезги мои мысли о возвышенном. Это мало похоже на голос человека — скорее рёв зверя, которого проворачивают в огромной мясорубке. И исходит он изнутри огненного кокона, которой теперь трясётся и раскачивается из стороны в сторону. Языки пламени беспокойно мечутся по потолку, северное сияние исчезло — остался лишь огонь.
Я оборачиваюсь к Нисею, тот досадливо хмурится.
— Я же сказал, выруби его! — пытаюсь я перекричать Бойца.
— Я не буду туда подходить, у меня руки в бензине, — Нисей мотает головой и отступает назад.
— Что?!
— Он сопротивляется, Сэймей! Он выставил щит… или его подобие. Мой ментальный удар не пройдёт. Делись Силой, если хочешь, чтобы получилось.
— Да он же сгорит, пока…
— Тогда о чём мы говорим?
Отступив ещё на шаг, Нисей присаживается на край парты и равнодушно смотрит на трепыхающегося в огне Бойца. Я тоже возвращаю взгляд к нему, стараясь не обращать внимания на крики, но…
То, что я наблюдаю, больше не кажется мне хоть сколько-нибудь красивым. Я вижу, как горит человек и, на его же несчастье, всё никак не может сгореть. Кожа только начала чернеть, словно он действительно пытается отгородится от огня тонким, но прочным барьером. В итоге он не горит, как должен был, а… просто запекается. Его истошные крики превращаются в слабые хрипы и стоны. В воздухе появляется удушливый запах палёной плоти, меня начинает мутить.
Когда перед глазами принимаются мелькать чёрно-белые точки, я разворачиваюсь и выскакиваю из класса. Пробегаю несколько метров по коридору, утыкаюсь лбом в прохладную каменную стену и стою так, глубоко дыша, пока не слышу позади себя разочарованный голос Нисея:
— Что же ты…
— Это ты виноват! — шиплю я, оглянувшись. — Я же говорил тебе!
— А чего ты ждал? Думал, смерть — это красиво, изящно, готично, кровь, вены, красные розы… Та смерть, в которой сам принимаешь участие, а не просто отдаёшь приказ?
— Ублюдок! Я накажу тебя так, что надолго запомнишь.
— На здоровье, — пожимает он плечами. — Только давай не сейчас и не здесь, ладно? Я уже слышу на улице вой сирен.
Нисей протягивает мне руку. Я с ненавистью сжимаю его пальцы, стараясь поглубже впиться ногтями, а в следующую секунду уже вижу металлическую дверь лесного бункера.
====== Глава 48 ======
— Где же оно, где же?..
Старушка продолжает суетливо рыться в комоде, вытаскивая из недр ящика кучи цветастого барахла. Прислонившись к дверному косяку, наблюдаю за её спиной.
Мы простились у ворот школы два с половиной года назад. За это время она практически не изменилась, только сильно похудела и, кажется, стала ниже ростом. Хотя, скорее всего, это я подрос. Помню, тогда мне целой головы не хватало до Соби, а теперь мы с ним почти сравнялись.
— Ох, я же помню, как клала… А! Нашла!
Чияко радостно распрямляется, держа в руках светло-синий кулёк. Вздохнув, я собираюсь уже в шестой раз поблагодарить за хлопоты и заверить, что мне ничего не нужно, но тут она разматывает этот кулёк, несколько раз встряхивает у меня перед лицом — и вместо слов выходит только от души чихнуть.
— Прости, Сэй-ку… Сэй-сан, — смеётся она, уже стоя у меня за спиной и расправляя лёгкий шёлк на плечах. — Так и знала, что цвет подойдёт.
Чияко отходит на несколько шагов и разглядывает меня с умилением. Я поворачиваюсь к зеркалу, машинально поправляя рукава.
— Пока ты не обзавёлся своей домашней одеждой, можешь носить его. Это кимоно моего покойного мужа. Не волнуйся, — усмехается Чияко, поймав мой взгляд. — Он умер не в нём. И задолго до твоего рождения. Детей, как ты знаешь, у меня нет, а продавать такую красоту…
— Отдали бы Накахире, — бормочу я, разглаживая складки.
— Накахира — он… Он хороший домработник и заботливый юноша, но… — она хитро качает головой. — Он не создан для таких вещей. Ты ведь меня понимаешь?
— Да, сенсей. Спасибо.
— Хорошо. А второе я постираю, завтра наденешь.
Старушка хватает из ящика на этот раз тёмно-синее кимоно и с проворством, которое всегда было ей присуще, спускается на первый этаж. Завидев её, Нисей тут же вскакивает с дивана и кланяется. Уже четвёртый раз за этот час.
— Сенсей.
Накахира снова кривится и отводит глаза.
— Ну как, Нисей-кун, удобно расположился?
Проходя, она мимоходом гладит его по голове. Нисей довольно жмурится, как здоровенный сытый кот. Накахира закипает всё больше. Мне смешно.
Ну кто же знал, что Акаме у нас, оказывается, был отличником по системной физике! Когда я вчера вечером сообщил ему, что мы отправляемся к Чияко, он аж засиял, но ничего не сказал. Причину его восторга я понял, лишь когда мы прибыли.
Вариант пожить у старушки я рассматривал только как крайний и не хотел без надобности к нему прибегать. Тем не менее, когда мы с Нисеем, воняя бензином и гарью, вернулись в бункер, параноику Хироши понадобилось всего полчаса, чтобы убедить меня убраться из Токио немедленно.
Весь остаток дня я потратил на то, чтобы дозвониться до Чияко, но из динамика лилась одна и та же песня: абонент недоступен, недоступен, недоступен… Последнюю печальную весточку о Чияко я получил полтора года назад от Накахиры, позвонившего во время выпускного. И хоть за это время со старушкой могло случиться что угодно, я решил проверить лично и известил Нисея, что с утра мы направляемся в Яманаси.
Дверь нам открыл Накахира: и удивлённый моим внезапным приездом, и страшно злой одновременно. Злость его заметно приукрасилась обидой, стоило мне только представить Нисея. А потом к нам спустилась Чияко, и про Накахиру все тут же забыли.
Я не стал рассказывать старушке больше, чем нужно. Ограничился только новостью, что со вчерашнего утра значусь мёртвым — и виной всему Луны. А сейчас мне было бы очень кстати схорониться на какое-то время. Судя по лицу Чияко, она не слишком удивилась: наверное, предчувствовала, что во что-то такое я рано или поздно вляпаюсь. Поохав для видимости, она показала нам наши спальни, велела Накахире приготовить завтрак и пошла наверх искать мне домашнюю одежду. Всё это время Нисей жался в гостиной на диване и каждый раз при виде Чияко радостно вскакивал.