И вот теперь Минами сообщает, что этот Агацума — «эталон» Бойца старой школы. Если я правильно перевёл его слова, если это то, о чём я думаю… О чём мечтаю почти с момента поступления в школу, то это идеальный Боец для меня. Это мой Боец.
Лицо почему-то обдаёт жаром, как будто Ритсу уличил меня в чём-то постыдном. А вот я сейчас сделаю ответный ход и заодно проверю, правильно ли я его понял.
— И как я понимаю, вы лично тренировали его и обучали согласно постулатам старой школы?
Смотрю на него в упор и цепко выхватываю: ресницы—ноздри—кадык—пепел… Именно в такой последовательности. Вздрагивают ресницы, ноздри едва уловимо сужаются от резкого вдоха, кадык дёргается, когда он быстро сглатывает, пепел падает на стол против воли хозяина. Всё это происходит за долю секунды и почти незаметно, но я просто знаю, что ловить.
Я поймал вас, Ритсу-сенсей. Я ударил вас в самую мелкую, но важную точку — и попал точно в цель.
— Да, я обучал его с ранних лет и тренировал последние пять.
Не знаю, как именно вы это делали, но можете не добавлять, как вас при этом пёрло. Сам вижу.
А наш разговор, определённо, становится всё интереснее.
— Сколько лет ему было, когда он поступил в школу?
— Ему было двенадцать, но… Он находится на моём попечительстве с шести.
Вот как? А это уже совсем любопытно. Я хмурюсь, и он с неохотой поясняет:
— По совместительству я являюсь официальным опекуном Соби-куна с момента гибели его родителей.
Опекун? Не просто учитель? А это добавляет новые занятные детали в сложную конструкцию под названием «Соби—Ритсу», которая пока медленно выстраивается у меня в голове.
— Значит, он живёт с вами?
— Нет, с момента начала тренировок — отдельно. Но ты действительно хочешь тратить время на обсуждение жилищных вопросов своего будущего Бойца?
Вот так вот изящно он выруливает с весьма пикантной темы, заодно намекая, что говорить мне позволит только по делу. Ну и «печенька» в конце: называет его не по имени, а моим будущим Бойцом, чтобы я не забывался и не забывал, зачем пришёл. Все его уловки я читаю как раскрытую книгу. Но розовых очков на мне нет: читаю только потому, что он даёт мне такую возможность, желая проверить, способен ли я говорить на языке подтекстов.
— Разумеется, нет, сенсей. Я уверен, он ни в чём не нуждается.
Ритсу кивает, принимая льстивый междустрочный комплимент его «опекунству».
— Я думаю, у тебя не будет проблем в общении с ним. Ты быстро поймёшь, какого поведения он ждёт от своей Жертвы.
И снова он оставляет выбор за мной. Я-то, в принципе, уже всё понял, только вот…
— Правильно ли я посчитал, ему семнадцать?
— Исполнилось в сентябре.
А мне в ноябре исполнилось четырнадцать. Ему — семнадцать, мне — четырнадцать. Да уж… Слишком много, слишком большая разница. Будь мы старше, она была бы почти незаметна, но сейчас… Если я правильно перевёл все слова Минами, если Соби действительно нужна не просто Жертва, а хозяин — у нас, боюсь, проблема. Он никогда не будет видеть во мне хозяина — лишь мальчишку.
Догадаться, о чём я думаю, несложно, и Ритсу негромко добавляет:
— Соби-кун очень послушен. Он признает тебя своим хозяином, если ты докажешь ему это.
И как, простите? Трясти его за плечи и орать в лицо, что я тут главный?
— Но, сенсей, если Боец умён, он сам должен понимать, кто его хозяин. У меня не должно быть надобности что-то доказывать ему, — сделав паузу, я как можно смиреннее добавляю: — Более того, мне бы не хотелось прибегать к подобным методам.
А это я зря сказал, потому что Ритсу тихо посмеивается, одновременно прикуривая четвёртую сигарету.
— Не стоит врать мне, Beloved. Мы оба знаем, что ты сам — отличный экземпляр выходца старой школы. У тебя уже есть сформировавшееся представление о том, как должна выглядеть боевая пара и какие отношения должны сложиться между Жертвой и Бойцом. Неужели ты до сих пор не понял, что мы сидим сейчас и обсуждаем твою кандидатуру только потому, что я уверен: ты будешь подходящей Жертвой для Соби-куна?
Вот это уже настолько в лоб, что я даже теряюсь. Получается, я интересую Ритсу не только как сильная Жертва, но и как человек, который в состоянии потуже затянуть поводок на шее другого. Но неужели его ничего не смущает? Вот совсем ничего? Одно дело, когда появляется природный, которому просто некуда деваться от твоих правил и установок. И совсем другое — если Боец чистый, ведь у него десятки вариантов, с какой Жертвой быть. Но Минами специально выбирает именно ту, которая вполне может устроить ему… нелёгкую жизнь. Это так проявляется забота и любовь к воспитаннику, что ли? Или… Или есть и другой вариант, думать о котором, честно говоря, неуютно.
— Вы видели меня в поединке всего один раз, но уже настолько уверены во мне?
— Во-первых, не один. Просто я редко остаюсь до конца боя. Пока важно не кто победил, а кто сражался, — он делает паузу, ставя на этом акцент. — Во-вторых, я хорошо знаком с твоим личным делом, психологическим портретом и системными характеристиками. И нахожу их полностью удовлетворяющими мои запросы. Поэтому, что касается послушания, обещаю, тут у тебя проблем не будет. Не забывай, что природный боец тянется к Имени, а чистый — к силе. Ты сильная Жертва, поэтому я убеждён в успешном образовании из вас пары.
Вот теперь я уверен, что Минами говорит не о системной Силе Жертвы, а о силе хозяина. И говорил именно о ней с самого начала. Я просто слышал то, что считал приемлемым. Но раз он сразу дал понять, что его устраивает этот вариант, а меня-то устраивает тем более… не вижу причин для отказа. И, наверное, стоит уже поворачивать разговор с далеких перспектив на ближайшее будущее.
— Благодарю, сенсей. Хочу сказать, что я разделяю вашу уверенность, — вот теперь-то уж точно разделяю. — Поэтому я бы хотел узнать, когда смогу познакомиться с моим будущим Бойцом.
Минами, разумеется, тоже читает между строк всё, что я хотел до него донести в последней фразе.
— Когда решение будет принято окончательно. Я видел тебя в битвах, видел твой потенциал, твои возможности и способности. Теперь я вдобавок познакомился с тобой ближе. И пока что меня устраивает то, что я вижу. Но для начала и тебе нужно посмотреть, на что способен Соби-кун, и принять окончательное решение. После этого ты сможешь забрать Бойца и дать ему своё Имя.
Что-то меня смущает в его словах — не пойму, что именно. Он и раньше говорил, что хочет держать Бойца в неведении. Но зачем? И почему он опять заговорил про Имя? Или он намекает, что я должен буду дать ему Имя сразу, как соглашусь забрать? Где-то тут кроется подвох. Сейчас мы с Ритсу, как продавец и покупатель нового красивого дома по подозрительно низкой цене. Продавец расхваливает дом, предлагая заплатить ему деньги не глядя, а лишь потом идти внутрь. Но я-то таких продавцов знаю. Если начать пытать его, почему на двери краска новая — не было ли до этого взлома? — он обидится, отнимет ключи и скажет, что пойдёт искать другого покупателя, раз этот такой привередливый попался. Так что все частности придется выяснять в процессе.
— Хорошо, сенсей, — улыбаюсь я, — я сделаю так, как вы скажете. Так, как будет лучше.
— В таком случае буду ждать тебя у тренировочного зала завтра в девять вечера. Не опаздывай.
Очень резкое окончание разговора. От такой внезапности мне снова становится не по себе. Но спорить с продавцом нельзя. Мы не в той ситуации, когда покупатель всегда прав. Потому что он может быть хоть сто раз правым, но, если сделка сорвётся, придётся доказывать свою правоту где-нибудь в другом месте.
— Конечно, сенсей, — я встаю и иду к двери. Там вежливо киваю, как положено. — Всего доброго, сенсей.
Вместо ответа Минами выпускает в мою сторону струю дыма. Переступив порог, плотно закрываю за собой дверь и первым делом подхожу к окну, чтобы распахнуть створки и подышать нормальным воздухом, не провонявшим табаком, какой-то химией для умерщвления бабочек и ещё этим странным потом, горячим и острым.