Поднимаю свободную руку, прижимаю ладонь к переливающимся серебром буквам моего Имени и смыкаю пальцы на доверчиво подставленном горле. Из Соби будто разом вышибает весь дух. Он дёргается, полузадушено втягивает воздух, зажмуривается и с силой закусывает губу. Моё собственное Имя сверкает, сквозь пальцы переливаются буквы его Имени. Соби… Да мы же впервые соединили Имена, пусть твоё и искусственное.
Стискиваю его горло сильнее, наверное, перекрываю воздух полностью, но он только плотнее старается вжаться в мою ладонь. Он тянется и тянется ко мне вверх, и лишь рука, всё ещё комкающая его волосы, удерживает его на месте. Чувствуя, что скоро задушу его, слегка ослабляю хватку на горле. Его бьёт протяжная судорога, потом он обмякает, я отпускаю его волосы, и он медленно оседает на пол, тяжело дыша.
Я очень устал, выжат досуха. Опустившись на стул, несколько минут кряду сижу, восстанавливая дыхание и успокаивая взбушевавшуюся Связь: сворачиваю синие лепестки один за другим, пока бутон не становится совсем маленьким и компактным, накрываю его стеклянным колпаком и проверяю, чтобы без моей воли он даже шелохнуться не посмел. Ясность рассудка полностью возвращается, я вспоминаю, что умею говорить.
— Соби.
Он поднимает тяжёлую голову, фокусирует на мне взгляд. Вид у него одновременно и довольный, и печальный — только на лице Соби умещаются такие противоречивые эмоции.
— Да… хозяин.
— Вот и славно.
Пока он прислушивается к новым — забытым старым — ощущениям, встаю, вынимаю из кармана зажигалку с гравировкой феникса и, оставив на стуле, выхожу из комнаты.
— Что за привычка забивать стрелки на помойках!
Нисей ёжится от холода, потирая ладони, и брезгливо переступает смятую пивную банку. Соби спокойно курит в десяти шагах от нас, выказывая полное равнодушие к происходящему.
Вчера я принял вызов от пары, которая значительно затруднила моё пребывание в школе, пусть и косвенным образом. Нас разделял один курс, и на занятиях мы ни разу не пересекались. Более того, мы даже лично не знакомы, и вот теперь эта заочная неприязнь наконец вылилась в предстоящий поединок.
Имя у наших соперников красивое — Priceless. А их Жертву на протяжении нескольких лет учёбы вся школа знала под прозвищем Глава. Человек, из-за которого Соби получил пулю, предназначавшуюся мне.
— Сэй, почему мы вдвоём не можем их отделать? — куксится Нисей, видимо устав от моего молчания. — Обязательно было тащить с собой эту размазню?
— Потому что я хочу потренироваться уже на настоящих противниках, а не на Bloodless.
— А если этот придурок опять облажается?!
— Судя по тому, что я вчера видел, лажал больше ты.
— Потому что я не играю соло по партии второй скрипки!
— Могу дать и первую, если ты так просишь. Но тогда весь урон тоже будешь сам принимать. У Соби выносливость выше — его так натаскивали.
Уж не говоря о том, что радиус поражения больше да с импровизацией получше. Но вслух это произносить не обязательно.
— Нет, спасибо, — ухмыляется Нисей. — Весь урон должна принимать моя Жертва. А этот третий лишний пусть сам выкручивается.
— Твоя Жертва вообще не должна его получать. Следить за защитой и вдумчиво усиливать заклинания Соби — по-моему, несложная задачка даже для тебя.
— Да, да…
— Вдумчиво, Нисей, а не как вчера.
Я бы и вчера, на тренировке, не получил ни одних оков, если бы Акаме не начал выделываться. Ну как можно было летящие на противников льдины пытаться усилить огнём? Хидео, окроплённый плевками талой воды, здорово повеселился.
— Да знаю я! Хватит уже. Только это тебе не Bloodless, с ними так легко не выйдет.
— А мне и не нравится, когда слишком легко. Это же, как ты любишь говорить, скучно.
— Смейся, смейся. Они очень сильные, благо что тупые оба. Свиньи!
— Точно, ты же должен был учиться с ними на одном потоке. Ну и что, они обижали тебя в детстве? — улыбаюсь я.
— Нет, но пару раз… в общем, бывали у нас стычки.
Смотрю на часы — Priceless уже опаздывают, вынужденно продлевая моё пребывание в этом грязном месте. Стоим мы действительно посреди помойки — в пункте сбора металлолома. И мне кажется, что Глава выбрал это место не случайно: уж слишком удачно повсюду разбросаны железяки, которые можно использовать для атак.
— Соби.
Соби бросает сигарету на землю и поворачивается ко мне.
— Мне не нужно повторять, в чём твоя задача?
— Нет, Сэймей. Ты не любишь повторять.
— А я должен поверить, что ты ничего не забыл?
Он едва заметно вздыхает и, глядя в стену, произносит на одной ноте:
— Моя задача — атаковать противника и принимать урон в том случае, если Акаме по каким-то причинам не сможет тебя защитить. Я не должен медлить и сомневаться. Я должен помнить о приоритете твоей защиты и не брать больше Силы, чем требуется для атаки. Я не могу использовать твою Силу, чтобы защититься сам. Я обязан выигрывать для тебя поединки любыми средствами.
— Очень хорошо, Соби. Ведь можешь, когда захочешь, правда?
Он упрямо сжимает губы и, на своё же счастье, сдерживается. Каким же он шёлковым стал, когда я пригрозил, что прикажу навсегда забыть Рицку, если мне хоть что-то не понравится.
— Кого я вижу! Аояги и его собачки!
Из-за поворота наконец выруливают Priceless, и теперь я как следует могу рассмотреть их вблизи, а не мельком, в потоке лиц в школьном коридоре. Глава — это высоченный мускулистый метис с тёмно-бронзовой кожей и коротким ёжиком. Его Боец — наоборот жилистый черноволосый астеник, с головы до ног покрытый наколками и утыканный серёжками. Ну просто как парочка из комедийного боевика.
— Я так обрадовался, когда узнал, что ты жив. Решил, что теперь-то точно должен успеть сам тебя прикончить.
— Как тебя понимать? Хочешь биться насмерть?
— Естественно.
— Согласен.
Глава останавливается невдалеке и поочерёдно оглядывает Соби и Нисея.
— Ну и кого ты выставишь против нас? Свою белобрысую красотку или… О, Лист, гляди, Акаме! Ну точно Акаме, надо же. А я не верил слухам. Здорово, головастик!
— Привет, привет, — фальшиво сияет в ответ Нисей.
— Как язык поживает?
— По-прежнему на месте… хоть ты и очень старался.
— Ты же говорил, он тебя не обижал, — улыбаюсь я.
— А я не обидчивый.
— Ладно, закончим любезничать. Так против кого мы будем биться? — Глава с хрустом разминает пальцы, будто готовится к рукопашной.
— Против Beloved.
— Я всё ещё помню, как тебя зовут. Я спрашивал, кого из Бойцов против нас выставляешь?
— Обоих.
— Сразу?
— Да, — отвечаю я с лёгкой улыбкой.
Priceless, конечно, принимаются ржать.
— Правильно про тебя в школе говорили: ты совсем больной. Ну ладно. Если хочешь умереть быстро, то попробуй.
— Как я жалею, что это будешь именно ты.
— Что ты там вякаешь?
— Жаль, что именно ваша никчёмная пара станет первой, кто увидит всю мощь Beloved.
Priceless переглядываются и снова смеются, но скоро им станет совсем не до смеха.
— Соби.
Он становится на несколько шагов впереди меня, снимает очки и прячет в карман. Нисей наоборот отступает.
— Вызываем на битву заклинаний.
— Принято. Запустить Систему!
— Загрузка боевой Системы!
— Запуск! — одновременно командует Нисей — и наши противники резко перестают улыбаться.
Хоть на самом деле это и не так, но по ощущениям и визуальному оформлению две Системы слились воедино. Входя в Систему с Соби, я плавно поднимался к небесам, с Нисеем — просто появлялся в ней как по щелчку пальцев. Теперь же я быстро включаюсь в Систему, но чувства при этом фантастические: меня до краёв заполняют Сила и лёгкость. Внешний вид скорее похож на Систему Соби, поскольку по Силе он превосходит. Однако чем ближе к нам, тем менее заметны иссиня-чёрные шёлковые переливы и тем больше простых ломаных линий от очертаний окружающего ландшафта, что я привык видеть у Нисея.