Его лоб покрывается ломанными складками.
— Да, Сэймей.
— Вот и славно. Соби, сейчас же отправляйся к Рицке и заблокируй вашу с ним Связь — это приказ. Потом можешь перемещаться в Яманаси. Это и станет вашей последней встречей, о которой ты так просил. Да, и ещё кое-что. Запрещаю тебе с ним разговаривать — это приказ. Всё.
Соби медлит, но потом смиренно кивает:
— Повинуюсь, — и растворяется в ночной мгле.
Сколько времени у него это займёт, минут пятнадцать, не больше? Тут соображаю, что всё ещё держу в руках телефон Соби. Интересно, это был единственный звонок Рицки, или я просто не знаю об остальных? Я точно помню, что запретил ему отвечать на звонки и сообщения, но я ведь не мог запретить другим звонить ему. Чёрт, да нужно было просто приказать отключить телефон.
Присев на стоящую неподалёку лавку, раскрываю крышку, чтобы мои худшие опасения подтвердились. В списке звонков за эту неделю: Рицка, Рицка, Рицка, Рицка… Имя, правда, подсвечено красным, что означает, что Соби даже не сбрасывал, а просто не отвечал. А если пролистать список чуть ниже: сенсей, сенсей, Кио, Кио, сенсей, Нагиса, сенсей, сенсей… Всё понятно. Наверное, Ритсу держит Соби на «единице», иначе б не нащупал.
Не успеваю я посмеяться про себя, как в голову приходит ещё одна неприятная мысль. Я запретил Соби писать сообщения, но не мог запретить их принимать… Открываю сообщения и призываю всю свою выдержку, чтобы спокойно читать иероглифы, которые смотрят на меня с дисплея. Первое раскрытое сообщение как раз недельной давности.
«Соби, где ты?»
«Почему ты не берёшь трубку?»
«Соби, ответь!»
«Сними трубку, это приказ!»
«Прости, мне не нужно было… Я не подумал, что Сэймей мог тебе запретить».
«Соби, я волнуюсь за тебя и очень скучаю».
«Спокойной ночи, Соби».
«Доброе утро, Соби. Мне пришлось пойти в школу, чтобы не объясняться с мамой, а ты по-прежнему не берёшь трубку. С тобой всё нормально? Я бы почувствовал, если бы тебя ранили, как тогда?»
«Соби, я уже дома. Я скучаю. Я не могу позвонить Сэймею, потому что не знаю его номера. Я даже не знаю, где он, но ты, наверное, где-то с ним. После школы я заходил к тебе, но Йоджи и Нацуо сказали, что ты не появлялся дома. Знаешь, они уронили твой мольберт, и подставка отломилась. Я не знаю, как она на самом деле называется. Но я заставил их починить, сказал, что когда ты вернёшься, то будешь сердиться. Когда ты вернёшься?»
«Соби, мне так без тебя плохо…»
«Пока мама была на работе, я разобрал алтарь и запер дверь на ключ. Не могу ходить мимо него, зная, что внутри фотография Сэймея».
«Прости, мне не нужно было этого писать, тебе, наверное, неприятно».
«Спокойной ночи, Соби. Целую».
«Привет, Соби. Я подумал, получаешь ли ты мои сообщения? Но даже если нет, я всё равно буду тебе писать. Почему-то мне кажется, что ты их читаешь, только не можешь ответить. Просто когда я отправляю их, то что-то чувствую, как будто чувствую тебя. Так что я продолжу писать, ладно?»
«Соби, я очень соскучился. Я снова был у Йоджи и Нацуо. Они опять собираются к Нагисе и, кажется, больше не вернутся. Но Йоджи сказал мне, что я могу попытаться связаться с тобой по Связи. Я пробовал позвать тебя как тогда, в школе, но ничего не вышло. Сэймей что-то сделал?»
«Соби, я подумал… Помнишь, однажды ты сказал, что если я прикажу тебе умереть, то ты это сделаешь? А Сэймей может приказать тебе меня забыть? Может, он уже это сделал?»
«Ой, Соби, прости, не читай это!!! Я собирался стереть, но случайно нажал на отправку! Я не хотел этого писать, прости. Конечно, ты не мог меня забыть. Ты бы не стал, я знаю. Я обещаю, что найду способ поговорить с Сэймеем, я ему всё объясню. Он ведь мой брат, Соби. Неужели он не поймёт? Не бойся, я обязательно что-нибудь придумаю. Ты только не забывай меня».
«Соби, я ложусь спать. Просто хотел пожелать тебе спокойной ночи. Надеюсь, у тебя всё хорошо. Ещё я хотел сказать, что очень тебя люблю, Соби. Мне так стыдно… Я так жалею, что не говорил тебе этого раньше. Но ты знай: я очень люблю тебя и обязательно придумаю, что делать. Целую. Спокойной ночи».
Нет, ну всё, довольно. Этим Рицкиным дневником у Соби весь телефон забит, а я ведь только три дня осилил. Вряд ли в остальных сообщениях найду что-то, сильно отличающееся по смыслу.
Бестолочь ты всё-таки, Рицка. А если бы это прочёл кто-то посторонний? Вот я, например, не совсем посторонний, но ты бы, наверное, не хотел, чтобы я это видел.
А Соби этот… Зло сжимаю кулак и качаю головой. Это же надо так запудрить ребёнку голову, чтобы он под действием Связи такое теперь писал? Бедный Рицка. Нужно было не ждать целую неделю, а сразу приказать Соби обрубить Связь, прямо там, на кладбище. Проблем было бы вдвое меньше.
Поругиваясь на себя, захожу в отправленные сообщения. Последнее адресовано мне — это было ещё в тот день, когда я предложил меняться заложниками. Ну а ниже: Рицка, Рицка, Рицка… Что же он, интересно, писал? Открываю одно сообщение наугад:
«Нет, то было жареное тофу. Целую».
М-да. А что ещё тут есть?
«Я встречу тебя».
Очень содержательно. Не в пример Рицкиным эпистолярным излияниям.
«Я не успел поцеловать Рицку. Целую».
«Добрых снов. Я люблю тебя, Рицка».
Заклинание по sms? Оригинально.
Бегло просматриваю ещё несколько сообщений и не нахожу ничего особенного, кроме этого дурацкого «я люблю тебя» в конце каждого вместо точки. Ну да ладно, сегодня он заблокирует Связь — и вся эта кутерьма закончится, волноваться мне не о чем.
Захлопнув крышку, отмечаю, что положенные пятнадцать минут истекли. Поразмыслив немного, зову Нисея, чтобы переместил меня домой — возможно, теперь Рицка станет более сговорчивым.
Появляемся мы сразу в моей комнате, после чего Нисей мгновенно исчезает, не дожидаясь, пока его выпровожу я. В доме стоит стерильная тишина и, приоткрыв дверь, вижу, что полоска слабого света пробивается лишь из-под Рицкиной. То, что я не чувствую Соби, подсказывает, что он отсюда уже убрался. Неслышно ступая, дохожу до Рицкиной комнаты, нащупываю ручку и приоткрываю дверь.
Рицка сидит на кровати, обхватив колени, а услышав скрип, быстро оглядывается, но, увидев меня, опускает вставшие было Ушки и весь сжимается. Я закрываю дверь и внимательно разглядываю его лицо, расчерченное натрое дорожками слёз. Под глазами у него здоровенные тени, веки сильно припухли, словно он только и делал эту неделю, что плакал, прерываясь лишь на время уроков.
— Ну привет, Рицка, — улыбаюсь я, подходя ближе.
Он хмурится и отползает от меня на дальний край постели. Теперь я замечаю, что покрывало рядом с тем местом, где он только что сидел, смято, как если бы там сидел кто-то ещё.
— Он давно ушёл?
Рицка мотает головой, пусто глядя на меня.
— Ты понял, что он сейчас сделал?
Его глаза наполняются новой порцией слёз, и он слабо кивает.
— Ты со мной не разговариваешь?
— Разговариваю, — отвечает Рицка сипло.
— Это хорошо, потому что нам пора поговорить.
Он ещё дальше отползает от меня, что-то крепко зажимая в кулаке.
— Что это?
— Ничего, — Рицка по-детски прячет руку за спину.
— Покажи мне.
— Это тебя не касается.
— Я твой брат, меня касается всё, что связано с тобой. Покажи. Рицка, покажи мне.
— Перестань! Ты опять это делаешь! — он рьяно трясёт головой, отчего Ушки смешно дрыгаются.
— А, прости. Я не нарочно. Я больше не собираюсь на тебя воздействовать. Никогда, слышишь? Я больше не буду. Покажи сам, что там у тебя? Обещаю, я не стану отнимать. Так что это? Прощальный подарок от Соби?
— Зачем ты пришёл, Сэймей?
— Покажи, если хочешь, чтобы я ушёл.
Рицка колеблется какое-то время, но потом вынимает руку из-за спины и опасливо раскрывает пальцы всего на долю секунды, как будто я и правда могу кинуться и отобрать. Но и её мне хватает, чтобы увидеть, что на ладони у него та самая синяя бабочка, которую я вырвал из мочки Соби.
— Какая гадость, — улыбаюсь я. — Выброси её.