— Хочешь, чтобы я избавился?
— Хочешь, чтобы я приказал тебе избавиться?
Протянутая рука вздрагивает. Синие лепестки обволакивают сердце в плотный кокон и, затаившись, слушают его замедляющийся стук.
Не смей говорить, что хочешь. Не смей спрашивать, хочу ли я приказать.
Соби поднимается с колен, кладёт рисунки на тумбочку и, подойдя к двери, отпирает задвижку.
— Прости, что потревожил тебя, Сэймей. Спокойной ночи.
Дверь за ним уже закрылась, а сердце всё ещё тяжело грохочет. Теперь уже ты сбегаешь, оставляя мои вопросы без ответов? Потому что уверен, что они мне не понравятся? Или потому что не знаешь, какие именно мне не понравятся?
Вздыхаю и устало тру ладонью глаза. С этой открытой Связью я как больной энцефалитом: неясно, какая часть мозга воспалена, а какие всё ещё мне подчиняются. Вот почему я всего этого так опасался.
Откинув покрывало, расстёгиваю брюки и тут вспоминаю, что в одном из карманов до сих пор лежит телефон Соби. Мне вроде бы показалось, что он ещё что-то от меня прячет. Ну и что же я там могу обнаружить, переписку с Ритсу?
Раскрыв крышку, снова пролистываю список принятых сообщений и не нахожу ничего нового. Потом захожу в отправленные и мотаю вниз. Рицка, Рицка, Рицка, Рицка… А вот это уже странно. Три старых сообщения подсвечены красным — значит, не дошли. Что самое интересное, адресованы они мне, а точнее, моему старому номеру, — собственно, потому и не дошли. Только вот даты отправления… Все три отправлены в сентябре, уже после того, как в школе нашли тело.
Соби писал мне сообщения, уже зная, что я мёртв?
Открываю самое раннее:
«Не могу поверить, что тебя больше нет».
У Соби не было никого, кому бы он мог сказать: «Я не верю, что Сэймея больше нет», кроме меня.
Второе сообщение отправлено тремя днями позже:
«Я готов сделать что угодно, лишь бы не служить твоему брату. Что угодно, Сэймей, только, прошу, вернись».
Интересно, что сказал бы Рицка, если бы это увидел? Наверное, его тоска по Соби заметно бы поугасла.
Мстительно раскрываю третье сообщение — оно датировано уже концом сентября:
«Зачем ты только приказал мне не умирать без твоего ведома».
Вот чёрт… Оказывается, не зря приказывал, хотя имел в виду немного другое. Что же ты пытался сделать, Соби?
Но жаловаться тебе теперь не на что, так? Все твои желания сбылись: я не умер, ты больше не служишь Рицке, и я тебя вернул. Правда, всё слегка осложнилось из-за этой Связи. Нужно забить её поглубже и выпускать исключительно во время поединков, иначе никак, и сделать это необходимо немедленно.
Какое-то время сижу, слепо глядя в пол, пока вдруг не понимаю, что… убирать-то мне, собственно, нечего. Связь я закрыл ещё во время боя, когда Соби получил оковы. И с тех пор не открывал…
Следующим утром меня дожидается сюрприз в виде охапки сообщений, которыми забиты телефон и почта. И пишет не кто-нибудь, а — подумать только! — Гомон Микадо, никогда не умевшая обходиться лишь одним письмом.
— Сэй, да она соскучилась! — ржёт Нисей, листая письма на моём ноутбуке. — Кажется, я пропустил стадию цветов и сердечек, и теперь она хочет компенсации.
— Она хочет доказать, что её Боец чего-то стоит.
— Заранее провальная попытка.
— Тем не менее, я готов её предоставить. Но это будет битва пара на пару.
— Почему? Разве ты не хочешь её убить?
— Хочу и сделаю это. Но для этого не обязательно подключать двух Бойцов.
С каждым из которых мне придётся открыть Связь, добавляю про себя. А после всего, что было вчера, я ещё долго не захочу даже думать о том, что у нас с Соби вообще есть какая-то Связь. Воспоминания этой странной ночи жаром оседают на щеках, и я спешу отвернуться.
Нисей пожимает плечами, показывая, что не собирается выяснять подробности, и до вечера эта тема не всплывает. Микадо предлагала мне на выбор три ближайших ночи и, сверившись с прогнозом погоды, я остановился на сегодняшней. Уничтожить Moonless в дождливую безлунную ночь будет в разы приятнее, и наконец я избавлюсь от этого ходячего недоразумения раз и навсегда.
Пусть Гомон, считающая, что они получат какое-то преимущество в плохую погоду, всего лишь самоуверенная дура, но Соби всё равно придётся взять с собой в качестве подстраховки. Приказывать ему сражаться я не собираюсь, но не хочу, чтобы он считал, что это было моим решением. Он вообще не должен понять, что хоть что-то изменилось. Лучше пусть Moonless сами выберут себе в противники Нисея. Это не так сложно, если учесть, что с Соби у них конфликта нет. Тем не менее для верности отправляю Нисея на место сражения немного раньше — если они успеют как следует пособачиться до моего прихода, мне это только на руку.
Самого Соби я нахожу в кухне полулежащим на софе и флегматично наблюдающим за накрапывающим дождём.
— Соби, дождь идёт, — говорю я, выходя на крыльцо. — Давай пройдёмся.
Вытирающий посуду Накахира высовывается из-за холодильника.
— Ты серьёзно? В прогнозе ливень обещают.
— Ливень? Прекрасно.
Соби приподнимается на локте и смотрит на меня, как на непутёвого ребёнка.
— Сэймей, ты же вымокнешь.
Очень трогательная забота вышла бы, если бы я не знал, откуда у неё ноги растут. Рицка тоже вечно забывает взять зонт…
Я молча выхожу под дождь, и Соби ничего не остаётся, как последовать за мной. Накахира ещё что-то кричит мне с порога, но за ровным шелестом слов не слышно. Отойдя достаточно от дома, я останавливаюсь.
— Я вернул тебя для того, чтобы ты сражался и побеждал. И твоими сегодняшними противниками станут Moonless.
Соби равнодушно пожимает плечами.
— Мне всё равно с кем биться для тебя. Я одержу… — тут он прерывается, словно забыл следующую строчку стихотворения. — И ты вышел под дождь, только чтобы сообщить мне об этом?
В его голосе тщательно скрываемая усмешка, а в уголках глаз притаились морщинки. У Соби сегодняшнего почти ничего общего с Соби вчерашним, а ещё он так похож на того Соби, которого я знал давно, в школе… Он больше не цепляется за поддельную Связь с Рицкой. Для него вновь существую лишь я, но наконец-то не параллельно с его предателем-сенсеем, а сам по себе. Возможно, Рицка даже мне в чём-то помог. Однако может ли это говорить о том, что теперь всё станет лучше и проще, чем было?
Под конец мы с Соби стали как две разом заведённые шарманки: одинаковый набор повторяющихся по кругу реплик, всё те же вопросы и ответы, одни и те же слова… Мы не виделись почти полгода, и за это время оба должны были измениться. Возможно ли, что наша разлука не только стала опасным неудобством, но и привнесла в этот замкнутый круг что-то новое?
Поднимаю лицо к сгустившимся тучам, но с тех пор, как мы остановились, на меня не попало ни капли. Забавное заклинание. Вот только, Соби… Ты действительно волнуешься за то, что простужусь я, или это Рицкина спираль всё ещё раскручивается?
— Я знаю, что Moonless были у тебя. Как бы ты оценил их боеспособность?
Соби склоняет голову вбок и сжимает губы так, словно этот простой вопрос — последнее, что он ждал от меня услышать.
— Я не был знаком с ними раньше, но сейчас они достаточно сильны. У Бойца большой радиус поражения, а их Связь с Жертвой очень крепка.
— И ты считаешь, что они могут стать для меня достойными противниками?
— Почему ты спрашиваешь, Сэймей? — Соби хмурится. — Теперь ни одна боевая пара не сумеет тебя победить.
— Я не хочу тратить на них Силу и выставлять сразу двух Бойцов, так что, пожалуй, предложу им самим выбирать, с кем биться. Потому и спрашиваю. Есть ли у них шанс меня одолеть?
— Кого бы они ни выбрали, я не позволю причинить тебе вред.
— А если им всё же удастся? Ты же сам сказал, что они очень сильны. Если они убьют меня, что ты будешь делать?
В его глазах проносится мимолётная вспышка боли, но… голос звучит механически:
— Исключено. Я не дам им тебе навредить.
Сколько раз, Соби, я слышал это от тебя? Только это — и ничего больше.
— Чёрт, я не об этом спрашиваю! — вырывается раньше, чем я успеваю себя остановить.