Отворачиваюсь, закусывая губу изнутри. Как мне вынудить тебя сказать то, о чём ты на самом деле думаешь? Как мне вообще узнать, о чём ты думаешь?
— Сэймей, первое время… — вдруг начинает Соби.
Я быстро смотрю на него, но он, как назло, смутившись, умолкает. Вокруг нас тихо шелестит дождь, не способный ранить ни одной каплей. Тишина нарастает, заполняя наш маленький купол тревожным ожиданием. Я заставляю себя молчать, и наконец моё терпение вознаграждается. Соби обхватывает себя руками и, вздохнув, неуверенно начинает заново:
— Сэймей, первое время с Рицкой мне было очень тяжело. Я не привык служить Жертве, которая не знает, чего хочет. Теперь я снова с тобой, но… С тех пор, как ты модифицировал нашу Связь, я не знаю, чего хочешь от меня ты. Цепь вышла крепче, чем ты, возможно, хотел. Но сейчас… я не понимаю, что ты ждёшь от меня услышать, Сэймей.
Я понял, Соби. Это игра, да? Я пытаюсь, не задавая вопросов, получить ответ от тебя, а ты — от меня. Ты горд и упрям, я знаю. Но я такой же. Ты не забыл, что мы слишком похожи, Соби?
— Ничего не изменилось. Я хочу от тебя того же, что и всегда.
— Я в этом не уверен, — он смотрит на меня серьёзным, но ясным взглядом. — Теперь я чувствую, что ты колеблешься. Но, возможно, так действительно было всегда, просто раньше я не мог этого ощущать. Ты сомневаешься во мне? Боишься, что я могу тебя подвести?
Мне больше не нравится эта игра, Соби. Почему-то мне кажется, что даже если я смогу тебя победить, то всё равно не выиграю. Свинцовый шар снова распухает, заполняя пустоту под рёбрами.
— Нет, я не сомневаюсь в твоей верности и твоих способностях.
— Тогда зачем ты спрашивал о Moonless? Что ты хочешь, чтобы я ответил?
Что я хочу?.. А что бы ты сам ответил, Соби?
— Значит, ты скажешь мне то, что я захочу услышать?
— Да, Сэймей.
— Скажешь всё, что я прикажу?
— Да.
— Абсолютно что угодно?
— Ты ведь знаешь, что да. Твоя воля — мой закон.
Ну так скажи мне то, что я хочу услышать, но что не стану приказывать говорить!
— И тебе больше нечего ответить?
Соби несколько секунд смотрит в землю, что-то обдумывая, потом произносит совсем тихо:
— Нет, мне есть что ответить. Если тебя действительно убьют, то я умру вместе с тобой, потому что на этот раз буду рядом.
Свинцовый шар сразу сдувается, освобождая лёгкие.
— А если не будешь?
— Буду, — отвечает он жёстко. — Ты можешь порвать нашу Связь и избавиться от меня, если хочешь. Но я больше не дам тебе остаться одному.
— Я был не один, а с Нисеем.
— Меня это не волнует. Я не отвечаю за намерения и поступки другого Бойца — мне нет до него дела. Пока существует наша Связь, я умру либо за тебя, либо с тобой. Потому что я твой Боец.
Мой свинцовый шар почти исчез, но одна игла всё же прочно засела в плоти. Мой Боец?.. Ты уверен, что сказал мне всё, Соби? Или ты просто думал, что я жду услышать именно эти слова?
Я не тороплюсь говорить, но и по решимости на его лице видно, что он больше не раскроет рта. Проходит с полминуты, но, кроме шума дождя, других звуков не добавляется.
— Хорошо, — говорю я наконец. — Тогда пора отправляться.
Я первым протягиваю руку, но Соби почему-то даже не шевелится. В полном молчании продолжает жечь меня своим пронзительным взглядом, будто ждёт от меня ещё каких-то слов. Так мы и застываем подобно двум скульптурам: я с протянутой ладонью и он, крепко вцепившись в предплечья. И это тот редкий момент, когда я совершенно не могу его прочесть. Не нахожу в его лице ничего, кроме лёгкого напряжения, совсем ничего.
Чего же ты сам ждёшь от меня, Соби?..
— Перемести нас, — говорю я тихо, когда тишина становится уже пугающей.
Его брови чуть заметно вздрагивают. Чёрт возьми… ты всё же чего-то ждал?.. Чего-то другого?
Соби неторопливо протягивает руку, едва касаясь обхватывает мои пальцы своими. Затем, помедлив, шагает ко мне. Подушечки его пальцев плавно скользят вверх по моей кисти, пока не останавливаются на запястье. И… мы по-прежнему не сдвинулись с места.
Я почему-то не могу оторваться от его глаз, пульс учащается и становится очень жарко, хоть мы и стоим на зимней улице. Я примагничен к чётким зрачкам посреди жаркой синевы, его пальцы считают мой пульс, который с каждой секундой разгоняется всё сильнее. Ещё пара мгновений — и он отсчитает то, что нужно.
— Перемести нас немедленно. Это прик...
Но уже к середине фразы я стою перед высокой железной дверью древнего склада с прохудившейся крышей. Тут же вырываю руку и пячусь под козырёк, скрываясь от дождя. Но Соби не торопится от него прятаться: снимает очки и, спрятав в карман, подставляет лицо острым каплям, то и дело жмурясь.
Пока он не смотрит на меня, вожу глазами по его спокойному лицу, ровным бинтам на шее, кончикам волос, с которых уже стекают первые струйки воды, расслабленным плечам. Ещё минуту назад он был напряжён, как тетива, и вот теперь… Он выглядит как человек, который наконец получил ответ на вопрос, много лет висящий в воздухе. Неужели ты всё-таки успел сосчитать толчки крови в моём запястье? Но, Соби, я ведь тоже умею находить ответы там, где мне не спешат их дать. А значит, и этот я когда-нибудь получу. Просто не сейчас.
— Идём, Соби. Иначе всё пропустим, — усмехаюсь я, толкая тяжёлые створки.
Гомон Микадо сидит посреди пустого зала на некоем подобии трона. Пушистый парик, видимо, призван создать иллюзию того, что передо мной всё та же милая пустоголовая девочка, какой я её всегда знал. Но бесноватая улыбка, уродливо искривившая рот, ясно подсказывает, что дело придётся иметь уже не со столь безобидной Жертвой. Токино замер по её правую руку и буравит ненавидящим взглядом стоящего напротив Нисея, который, кажется, уже готовится развернуть Систему.
— Нисей, ждать.
Три пары глаз, тут же метнувшись ко мне, внимательно следят, как я прохожу в центр зала.
— Почему вы начали без меня?
У Гомон дёргается губа, а пальцы сжимаются.
— Давно не виделись, Микадо.
— Как ты смеешь показываться мне на глаза, дерьма кусок? — выплёвывает она, но тут же добавляет: — Я искала тебя!
— Так всё-таки что? Хотела ты меня увидеть или нет?
— Конечно, хотела. Хотела сразиться с тобой.
— Прекрасно, — улыбаюсь я. — Тогда начинаем. Против кого хотите биться: Агацумы Соби или Акаме Нисея?
— Против Нисея! — рявкают Moonless хором.
Приятно, когда противники настолько предсказуемы. Похоже, пока меня не было, Нисей успел их изрядно разозлить, а неконтролируемые эмоции оставляют прорехи в броне не хуже вражеского заклинания.
— Послушай, Микадо, ты что-то не рвалась с бой, пока я не пришёл. Хоть сегодня дождливая безлунная ночь, которая даёт вам преимущество, сможете ли вы сражаться с нами лишь вдвоём?
Микадо, без сомнений, уже чувствует моё воздействие, но виду не подаёт.
— Без проблем. Потому что, в отличие от тебя, у нас есть настоящая связь.
Решила задеть меня разговорами о Связи? И это твой ответ? Нет, милочка, тебе ещё учиться и учиться. Ты же сама выбрала в противники Нисея, а с ним у меня Связь самая что ни на есть настоящая.
— Нисей.
— Д-да?
Какой-то он взвинченный. Интересно, что они успели ему наговорить?
— Я выбираю тебя.
Он коротко вздыхает и проводит руками по волосам, но этот потерянный вид смахнуть не удаётся.
— Усиление защиты. Укрепление рыцарских доспехов, — произносит Гомон, поднимаясь.
Неужели думаешь, что такими жалкими заклинаниями сможешь заставить эту тряпку биться лучше?
— Да, Токино — мой рыцарь, — твёрдо продолжает она. — Даже если его меч сломается, а колчан опустеет, мы не сдадимся! Он непременно будет защищать меня до самого конца и сокрушит моих врагов!
Как в прошлый раз, что ли? Даже слушать смешно.
— Это уж слишком. Не думаешь, что если будешь полагаться только на надежду, вы оба вымотаетесь? Ладно, а теперь хочешь посмотреть, как мой Нисей сокрушит твоего рыцаря? Я спускаю его с поводка и даю ему полную свободу. Загружай.
— Запуск! — командует Нисей.