— Что ты сказал? — я со стуком ставлю чашку, заплескав столешницу. Накахира молча тянется за тряпкой.
— Что слышал. Сейчас чем ближе к центру, тем опаснее. По всему городу либо стычки враждующих пар, только уже с подручными колюще-режущими инструментами, либо… ну…
— Бойцы на своих Жертв нападают, — ехидно подсказывает Накахира.
Опять становится трудно дышать. Хорошо, что надел рубашку, а не джемпер — хоть ворот не душит.
— Я тебе сейчас врежу, — очень серьёзно говорит ему Нисей и снова переводит взгляд на меня: — Ой, ой, ты только не бледней опять, не дам я никому на тебя напасть, успокойся.
— Да он не за это беспокоится, — не унимается веселящийся Накахира.
— Ну хватит вам! — прикрикивает Чияко. — Опять хотите человека довести? Он первый день на ногах. А проблема, между прочим, общая.
— Проблема-то, может, и общая, но решать её каждому придётся по отдельности. Кто со своим Бойцом в мире жил, тот сейчас спит спокойно, а про таких, как Сэймей, в системных сводках и пишут. Я бы, пользуясь случаем, с удовольствием ему навалял, не знаю, как Акаме ещё сдерживается.
— Вот именно из-за таких настроений тебя, Окава, из Системы и вышибли. А теперь пошёл вон отсюда, дебил.
— Ты в гостях, вообще-то, так что сам рот закрой. А ещё скажи, что я неправ. Что сейчас не таких, как он, с перерезанным горлом в канавах находят. Всё, понимаешь? Их час прошёл, веселье закончилось.
— А ты и правда дебил, если думаешь, что всё дело в Силе.
— Я думаю?! Да это он так думает. А что от него теперь осталось?
— Ты просто… О! Эй, эй, Сэймей, ты куда? Стой!
Всё, не могу больше.
Нисей перехватывает меня уже у самых дверей, когда я судорожно пытаюсь попасть в рукав пальто. Он кладёт руку мне на плечо, и я машинально дёргаюсь.
— Не трогай меня!
— Ладно, ладно, спокойно, — Нисей поднимает ладони вверх. — Прости. Ты куда собрался?
Прислоняюсь к стене, переводя дыхание. Я больше не могу ему приказывать. Не могу заставить сделать что-то или не дотрагиваться до меня. Больше не могу контролировать окружающую обстановку. Наверное, так чувствовал бы себя аутист, которого из привычной спальни упорядоченного мира выдернули на шумную вечеринку.
— Я… хочу выйти.
Нисей внимательно смотрит на меня, будто чего-то ожидая. Потом удивлённо поднимает брови.
— Это ты что… у меня разрешения спрашиваешь?
Зажмуриваюсь, сердце снова грохочет. Я полностью потерялся в происходящем. Попытку как-то разобраться и усвоить информацию можно считать с треском провалившейся. Мне опять чертовски страшно, и я не в состоянии себя успокоить. Раньше умел, но тот, кто у меня всё забрал, отнял даже это умение.
— Так, — Нисей почёсывает лоб. — Давай ещё раз. Я тебе ничего не сделаю, понял? И я тебя не оставлю.
И почему-то не моё состояние, не этот повторяющийся сон, не новости из «Рождения мага» и даже не поведение Накахиры, а именно этот добрый успокаивающий голос становится последней каплей.
— Да какого чёрта, Нисей?! — ору я так, что он сам отшатывается. — Почему?! Что я тебе хорошего сделал, что ты теперь так со мной носишься?! Что тебе ещё может быть от меня нужно?! Что я могу тебе дать?! У меня ничего, слышишь, ничего больше нет! Я больше ничего не могу и не умею! И я теперь не могу тебя здесь держать! Почему ты по-прежнему тут? Почему ещё не ушёл? Почему не воспользовался возможностью и не убил меня ещё там, у склада? Что ты до сих пор делаешь рядом со мной?!
Я замолкаю лишь потому, что воздух иссяк. Тяжело приваливаюсь к стене и… понимаю, что плачу. Впервые в жизни с тех пор, как себя помню, чувствую на щеках непривычную влагу.
— Сэймей…
Вид у Нисея ошарашенный. И его глаза тоже блестят…
Отвернувшись, зажимаю рот ладонью и утыкаюсь лбом в стену. Сейчас я вспомню, как это делалось. Вдох-выдох-концентрация… Чёрт. Да какая там концентрация, я и этому разучился. Хочется побежать в спальню, запереть дверь, рухнуть на постель и реветь в подушку, громко, с чувством, как трёхлетка, словно в качестве компенсации за все годы, что я себе этого не позволял.
— Сэй… Не знаю, насколько тебя это утешит, но… Это не ты лишился Силы. Это все в дерьме оказались, совсем все. Всем так же плохо.
— Плевал я на всех, — сиплю я, вытирая лицо рукавом. — Я — не все.
— Знаю. Именно поэтому я и остался с тобой.
Чувствую, как что-то легко и невесомо скользит по самым кончикам волос, почти неощутимо. Но от его ладони всё равно исходит тепло.
— Сэй…
— Да отстань ты, — я наконец оборачиваюсь, и Нисей убирает руку. — Ты… Ты теперь свободен. Можешь идти на все четыре стороны.
— Спасибо, конечно, только в этом мире не все Добби радуются носкам.
— Что?
— Проехали. Я хотел сказать, что у меня нет всех этих сторон. Мне некуда идти, Сэй.
— Мы встретились меньше года назад. Ты же откуда-то пришёл. Значит, куда-то можешь уйти.
— Прости, Сэй, но твоя логика здесь не катит. Поэтому лучше пользуйся моей. О том, что было до встречи с тобой, я бы не хотел вспоминать и, как следствие, к этому возвращаться. Я твой Боец.
— Бывший.
— Нет, я твой Боец, — повторяет он твёрдо. — А Боец — это не показатель уровня Силы, а состояние души.
— Но я не знаю, что будет дальше и что теперь…
— Я тоже этого не знаю, но не хочу ничего менять. Я привык быть с тобой и делать то, что ты говоришь. Я, конечно, могу и уйти, если тебе вдруг стало так неприятно моё общество. Но если дело не в этом, то я хотел бы продолжить делать то, к чему привык. И… честно говоря, не хочу узнавать, как может быть по-другому.
Я молчу, растерянно глядя на красную цифру «48» на его толстовке.
— Ладно, — говорит он наконец, — прежде чем ты снова осчастливишь меня своими проникновенными высказываниями, вот тебе ещё одна пища для размышлений. Тебе Рит-тян телефон надорвал.
Рицка?
Я тут же вскидываю голову.
— Он звонил, и звонил, и звонил… Я унёс телефон из твоей комнаты, чтобы тебя не беспокоить. Но вчера уже просто не выдержал, извини. В общем, я ответил, поговорил с ним. Он нормально себя чувствует, только вялый слегка. Очень за тебя переживает. Набери ему, скажи хотя бы, что жив.
Нисей достаёт из заднего кармана телефон и протягивает мне. Поглаживаю корпус пальцем, но крышку не открываю, убираю аппарат в пальто.
— И… больше он ничего не сказал?
— Ну… — Нисей складывает руки на груди и покусывает губу. — Как бы нет, но… Мне показалось, что, когда Рит-тян звонил, он… не был дома.
То есть был дома, только не у себя. Это так Нисей пытается деликатно сообщить мне то, что я понял ещё у дверей склада.
— Ладно, — говорю я. — Мне нужно… подышать воздухом.
— Мне пойти с тобой?
— Не надо, хочу побыть один.
— Но ты ничего не съел — в обморок упадёшь.
— Перекушу что-нибудь по дороге.
— По дороге куда?
— Не знаю, отстань, Нисей, просто по дороге!
— Хорошо, но только… Будь осторожен. Я уже не смогу… прийти к тебе быстро.
— Да. Пока.
Очутившись на крыльце, несколько раз вдыхаю свежий уличный воздух и иду куда глаза глядят. Впрочем, жилище старушки расположено так, что глаза могут глядеть только в одну сторону — вглубь улицы, кучно засаженной маленькими низкорослыми домиками, по сравнению с которыми дом Чияко с садом кажется просто виллой.
Ладонь крепко стискивает телефон, но от того, что он лежит у меня в кармане, почему-то тревожно. Как будто до этого Нисей решал какую-то мою неприятную проблему, а теперь я остался с ней один на один. Позвонить Рицке, конечно, нужно, это не обсуждается. Просто… Просто я не хочу. Вернее, не так. Поговорить с Рицкой я как раз хочу и даже очень, но не могу ему звонить, зная, что с ним наверняка… Это неважно, что я не услышу голос и не получу никакого, даже косвенного, подтверждения от Рицки. Я буду знать — и этого достаточно.