— Ruthless! — я встаю из-за стола, Фиро бросает на меня быстрый взгляд и снова возвращает его к Хироши. — Вызываю вас на битву заклинаний!
Красивый стоп-кадр. Все разом замерли, но потерять друг друга из виду боятся, поэтому просто скашивают глаза в мою сторону. Фиро ухмыляется, правда, совсем уж как-то напряжённо.
— Что, Beloved, в прошлый раз мало было?
— Мало. Не успел размяться — поединок уже закончился. Ну так как? Принимаете вызов или вы совсем скрысились от страха?
— Ты не можешь драться без Бойца! — выкрикивает Дайчи. — Где твой Накахира?
Опять он «мой», ну надо же!
— Без понятия. Он мне не Боец.
— Так с кем же ты собрался против нас выходить? — Фиро уже даже и руку опустил. Хироши тоже напор ослабил. Оба пялятся на меня.
— С моим истинным Бойцом, — я улыбаюсь и складываю руки на груди.
Ruthless переглядываются и смеются — это у них такой фирменный приём.
— И как же зовут твоего несуществующего истинного Бойца?
И тут я не представляю, что со мной происходит, но губы размыкаются сами собой и в полной тишине раздаётся мой уверенный голос:
— Агацума Соби.
Вот зачем?.. Зачем я это ляпнул?! Кто меня заставлял?! Хотя дальнейшее того, наверное, стоило.
У Фиро, Дайчи и доброй половины присутствующих вытягиваются лица. Кажется, это имя им кое о чём говорит. Хоть ирония сейчас и неуместна, но — вот к кому нужно было идти, когда я разыскивал этого парня!
— Агацума Соби? — выплёвывает Фиро с явным недоверием. — Тот самый? Не гони, Beloved.
Вот тебе и раз. Я очень стараюсь сохранить лицо непроницаемым. Что значит «тот самый»? И почему я должен гнать об этом? Чёрт, ну не спрашивать же у Фиро!
— Тот самый, не сомневайся, — а вот ухмылка мне сейчас даётся легко. Если губы напрячь, они перестают дрожать. — А сомневаешься — в понедельник проверишь.
— Почему в понедельник? — фыркает Дайчи. — Слабо сейчас?
Слабо, Дайчи, ох, как слабо. Ты себе даже не представляешь, насколько.
— Сейчас у меня мало времени, а вас помутузить хочется подольше. А выходные на вас тратить я тем более не собираюсь. Так что принимайте вызов на понедельник, или, — я хмыкаю, — отказывайтесь от битвы.
— Вот ещё! — Дайчи даже выпячивает грудь.
— Угомонись, — осаждает его Фиро и смотрит мне в глаза уже серьёзно. — Надеюсь, ты нас не разыгрываешь, Beloved, чтобы дружка сейчас отмазать?
— Принимаешь вызов? — повторяю я, игнорируя вопрос.
— Вызов-то принимаю, но ты смотри… — он зло усмехается, — постарайся прийти всё-таки с Бойцом, а не с Накахирой. Надеюсь, в полночь на полигоне тебя устроит?
— Мы придём.
— Вот и славно, — Фиро поворачивается к Хироши, к лицу которого намертво приклеилось выражение «в шоке», и мило улыбается. — Считай, что на этот раз отделался. Но я этого тебе так не оставлю, запомни!
После чего он разворачивается и шествует к выходу в сопровождении всей своей свиты. Едва двери за ними закрываются, «стоп-кадр» отмирает. Все рассаживаются, шепчутся, поглядывают то на меня, то на Хироши. Саки подходит к нему, берёт за руку, что-то виновато шепчет на ухо.
— Что? — Хироши отстраняется и быстро гладит её по плечу. — Ты с ума сошла что ли? Я знаю. Не слушай ты их. Садись ешь, сейчас приду.
Он подходит ко мне и присаживается напротив, напряжённо сверля глазами то мой поднос, то палочки, которые я вновь беру в руку.
— Слушай, ты это… серьёзно?
— Ты о чём?
— Ну, о Бойце. Ты теперь правда с Агацумой?
Да что тут творится-то?! Если ещё кто-то произнесёт эту проклятую фамилию с таким придыханием, точно башку ему раскрою.
— А что тебя удивляет?
— Ну… понимаешь… — он лохматит волосы, которые у него и без того всегда торчком. — Он вроде как… тот самый ученик Ритсу.
Я сейчас буду долго и громко смеяться. Что, в самом деле, происходит? Это что ж получается? Я встретил парня, который чем-то меня привлёк, два дня бегал по школе: выяснял, кто он такой. Потом выяснил и без пяти минут вытребовал его у Минами, ещё и вёл себя при этом довольно борзо. А теперь узнаю, что словосочетание «Агацума Соби» известно половине школы, как имя «того самого» — значит, какого-то очень крутого — Бойца, но о котором толком ничего не известно, кроме того, что он странный, ни с кем не общается и на тренировках сражается при закрытых дверях. Молодец, Сэймей, ты, похоже, себе кота в мешке выбил.
— Да что ты? — тяну я лениво с улыбкой «знающего» человека. — И что же в нём «того самого»?
— А ты не знаешь что ли? — Хироши глупо хихикает.
Моя улыбка идёт трещинами, пока не очень заметными.
— Я знаю, что он лучший. А слухи не ловлю, ты же в курсе.
Да, вот такая позиция самая правильная. И дураком себя не выставлю, и узнаю то, что мне нужно.
— Ну это, собственно, и есть то самое. Это самый сильный Боец «Семи Лун» за последние годы. Лет десять так уж точно. Его ещё в детстве одного ставили против пар, но он ни разу не проигрывал, максимум — к ничьей сводил. Говорят, дерётся, как машина, оковы игнорирует, на раны внимания не обращает. И со словами обращается играючи.
— Почему тогда он ни разу не выступал на показательных дуэлях?
— Его Минами очень сильно бережёт. На поединки отправляет… ну как бы… вовремя, понимаешь?
— Не очень, — я задумчиво делаю глоток чая, пытаясь одновременно и слушать, и переваривать, и размышлять.
— Ну, как у всех пар обычно? Научились грузить Систему — выходите на бой. В первый бой тебя с новичками не поставят, и, естественно, в первый раз ты проигрываешь. Потом учишься чему-то, выходишь на бой, а против тебя уже ту пару не выведут, только кого-то сильнее. И так каждый раз, пока опыта не наберёшься. Ты ведь знаешь политику тренеров: учись не побеждать, а сражаться. То есть получается, в первые года два ты постоянно в ауте. А Минами по-другому его учил. Наберётся опыта и силы, он его против равного ставит, Агацума выигрывает. Потом ещё учит, ставит уже против более сильной пары, Агацума снова выигрывает. И так всегда. Ну то есть, так было, пока он выпускников в том году не отделал. В одиночку, между прочим.
Ну, ясно. Роза под хрустальным колпаком. Я — из полной и худо-бедно благополучной семьи — по сравнению с ним почти мальчишка, которого воспитала улица. Нет, не так, не роза. Бабочка под стеклом, вот он кто.
— А с кем из наших он бился? — спрашиваю я, уже позабыв, что собирался разыгрывать «знающего».
— Вот чего не скажу — того не скажу. Из моей компании точно ни с кем. Но по-моему, с кем-то из шайки. Фиро наверняка должен знать, — усмехнувшись, добавляет Хироши.
Да, судя по тому, какая рожа у Фиро сделалась, знает он куда больше.
— Интересно, а почему? Почему Ритсу не выставляет его против… — я умолкаю, потому что уже всё, кажется, понял сам.
— Вот именно, — смеётся Хироши. — Против тех, кто может рассказать по дружбе о поединке. А в шайке все гордые, они никогда о своих проигрышах трещать не будут. Видимо, поэтому.
— Ясно. Ну что ж, вот и проверим в деле этого… Агацуму.
— А ты ему уже Имя дал?
Имя? Хироши, дорогой мой, я с ним ещё даже не познакомился. В ответ на это только нервно смеюсь, Хироши, разумеется, смотрит непонимающе.
— Ладно, — он встаёт, видимо, решив, что с Именем тут у нас что-то личное, не для посторонних ушей. — Надеюсь, вы победите. И… спасибо. Я у тебя в долгу. А так вляпался бы… Спасибо.
Я киваю, и он уходит к своим. Да, Хироши, теперь ты мой вечный должник, пожалуйста, не забудь об этом, когда придёт время.
Вообще-то я не меценат и не альтруист. И вызвал я Ruthless не по доброте душевной и не потому, что хотел «дружка отмазать». Просто для Хироши сегодняшняя сцена закончилась бы карцером, лазаретом или — чего доброго — кладбищем. А мне это совсем не нужно. Мне нельзя оставаться без его опеки. Почти у всех остальных из его тусовки есть Бойцы, хоть какая-то защита, а я совсем один. Захочет какой-нибудь очередной Фиро пальцы мне перед лицом погнуть, я ведь ничего не смогу сделать. А так придёт Хироши и разберётся. По мирному, без вызовов и драк. Да и иметь такого должника, как Хироши, очень выгодно. То, что я делаю для него с Саки — мелочи по сравнению с моим сегодняшним выступлением. Особенно если учесть, чего оно может мне стоить. А сам Хироши уже понял, чего именно. Болтать, к счастью, никому не будет — я не сомневаюсь.