— Но что смутило?
— Наверное, его поведение на уроке. Ученик Минами, тем более Боец, должен быть тише воды, ниже травы, ходить по стеночке, по большей части молчать и так далее.
— То есть быть бездушной машиной?
В ушах звоном отдается это отчаянное полузадушенное «Сенсей!» Как хоть на секунду можно допустить, что Соби — не более чем сложный исправно работающий механизм? Мне лучше остальных известно, каким он умеет быть и что за маска это тщательно скрывает. Правда, пока что срывает он её только перед Минами. Мне ведь за весь вчерашний день не досталось ничего, кроме односложных ответов и «Да, хозяин». Хотя нет, вру. Досталось кое-что ещё. Кое-что тёплое, приятное и, наверное, даже светлое. Но это было во время поединка, и чем дольше я думаю о его словах, тем больше сомнений в их правдивости возникает. Может ли статься так, что Агацума сказал их всего лишь потому, что он великолепный Боец, который умеет играючи обращаться со словами? Ведь со мной он пока держится по большей части послушно-отстраненно. С другой стороны, чего я ждал в первый день-то? Я и сам пока не спешу перед ним раскрываться. Мне по сценарию положен имидж немногословного серьёзного хозяина.
— А разве это не показатель первоклассного Бойца? — спрашивает Мимуро, вырывая меня из задумчивости.
— Да, наверное.
Решаю с ним на первых порах согласиться, чтобы не развивать пока новую и неясную для меня тему. Просто до недавнего времени я считал, что так оно и есть. Ты отдаёшь приказ — Боец молча выполняет. И всё, больше ничего не нужно. Не имею понятия, с чего вдруг и, главное, когда появились сомнения, но, опредёленно, сначала нужно узнать Агацуму получше и хорошенько поразмыслить над всем этим на досуге. А делиться с Мимуро сырыми домыслами не стоит. Он меня просто не поймёт.
До конца урока мы досиживаем молча, кроме того, Ямада-сенсей стала всё чаще на нас поглядывать. О чём все это время думает Мимуро, не представляю, но, кажется, он всё ещё мне не верит.
— Дождись меня в коридоре, — прошу я, когда звонок возвещает об окончании бесполезной для нас лекции.
Мимуро это явно не по душе — да, да, всё ещё обижается, я понял уже, — однако в итоге любопытство пересиливает, и, кивнув, он выходит за дверь. Я собираюсь нарочито медленно, провожая глазами последних учеников. Накахира, покидая класс, смотрит на меня с подозрением, будто желая уличить в каком-то преступлении. А Кинка, с которым мне по идее предстоит драться через несколько часов, делает вид, что меня вообще не замечает.
— Сенсей, простите, — подхожу к учительскому столу, забрасывая сумку на плечо.
— За ваше поведение на уроке? Аояги-кун, если мои лекции кажутся вам ненужными, вы можете не приходить. Вы же знаете, что я не отмечаю посещаемость.
— Я прошу прощения, — опускаю глаза: мол, виноват и очень сожалею. Лишь бы она не принялась читать мне нотацию, я к ней не за этим подошёл. — Но я бы хотел поговорить о сегодняшнем поединке. Накахира-кун сказал, вы хотели поставить нас против Sleepless.
— Да, я понимаю ваши сомнения, их потенциал куда выше, чем ваш... — Нет, ну нормально? — Но сражения с более сильным противником намного перспективнее, так как...
— Сенсей, дело не в этом. Боюсь, поединок придётся отменить.
— Основания? — она недовольно сощуривается.
Ясное дело, известие её в восторг не привело. Во-первых, зал уже забронирован, а свободное время для боев по минутам расписано, а во-вторых, тех, кто отлынивает, здесь тоже не любят.
Глубоко вздыхаю и крепче стискиваю лямку сумки. В жизни бы не подумал, что так разволнуюсь, озвучивая уже свершившийся факт.
— У меня новый Боец. И я только вчера дал ему своё Имя.
— Новый... Боец? — бровей Ямады-сенсей уже не видно под чёлкой. Я, в принципе, её понимаю: парень, который с одним-то Бойцом никак не мог сойтись, теперь заявляет, что взял себе другого. — Не Окава-кун?
— Нет, сенсей. Это... — интересно, как скоро я научусь произносить его имя спокойно? — Агацума Соби.
— Ученик Минами-сенсея? — и она туда же...
— Да, он самый, — улыбаюсь так, чтобы сразу стало видно: это именно то, чего я и хотел. И — да — я отлично знаю, на что подписался.
Но на лице Ямады-сенсей все ещё крупными буквами написано сомнение. Она как-то странно кашляет и, подойдя ко мне на шаг, понижает голос:
— Аояги-кун, я понимаю, что спрашивать о таком бестактно, но всё же: почему такой странный выбор?
На этот вопрос ответ у меня уже готов, и я озвучиваю его без малейшего труда:
— Потому что я знаю, что он мой.
Если сенсей и удивлена, если и ожидала чего-то другого, то виду не подаёт. Только странно усмехается и кивает.
— Что ж, если вы так решили... Как я понимаю, вам нужно время, чтобы сработаться с ним? Думаю, поединки можно начинать не раньше, чем через две недели. А сегодня я поставлю Окаву-куна в авторежим.
— Благодарю за понимание, сенсей. Всего хорошего.
Я разворачиваюсь к выходу, и улыбка моментально исчезает. В дверях стоит Чияко, поджав губы и глядя на меня, как на последнего проходимца. Потом кивает Ямаде в знак приветствия и, явно забыв, зачем пришла, быстро выходит в коридор. И будь я проклят, если не знаю, к кому она направляется!
Выскакиваю следом, проношусь мимо честно ждущего меня снаружи Мимуро, и не без труда нагоняю её лишь на втором лестничном пролете — старушка по старой памяти умеет иной раз развить такую скорость, что не угнаться.
— Чияко-сенсей, прошу вас, стойте! Подождите!
Каким-то чудом оказавшись наконец перед ней, преграждаю дорогу, осталось только руки в стороны расставить или схватить её за рукав.
— Отойдите и дайте мне пройти, — ну всё, если на «вы» перешла — дело плохо.
— Куда вы? К Минами?
— Не смейте устраивать мне допрос, Сэй-кун! То, что вы сказали Ямаде-сенсей, правда?
Вот же чёрт: у неё аж губы подрагивают!
— Правда, сенсей, но я могу всё объяснить. Понимаете, у меня не было времени, чтобы...
— Ну разумеется! Откуда у вас время, если вы все выходные были дома?
— Я, вообще-то, не прохлаждаться туда ездил! — сам не замечаю, как тоже перехожу на крик. — Я был занят...
— Составлением заклинания, чем же ещё! Благодарю, я догадалась. И конечно же, во всей этой суете вы «совершенно случайно» забыли поставить в известность меня!
— Я не забыл, я просто...
— То есть вы сознательно меня проигнорировали?
— Поймите же, я не был уверен...
— Но все выходные вполне уверенно создавали заклинание, чтобы потом не менее уверенно его применить. Вы же ничего не делаете в сомнении — я вас знаю.
— Сенсей, я...
Я не заканчиваю, но и она не торопится продолжать сыпать обвинениями, так что почти полминуты мы молча стоим друг напротив друга. Это очень редкий случай, когда я превращаюсь в мямлящего оправдывающегося мальчишку. Но и Чияко в гневе — тоже явление нечастое. Я видел её такой всего раза два за четыре года, да и тогда её злость была направлена на Накахирину тупость. Сам я не получал от неё выговоров никогда.
— Простите, сенсей, я собирался вам сказать. Но Минами-сенсей так торопил меня, — а я ведь искренне не хотел её расстраивать. Просто действительно так вышло, хоть я свою старушку и люблю. — Я думал, у меня будет время посоветоваться с вами и обо всём рассказать, но он настаивал, что это должно быть только моё решение.
Валить на отсутствующего — не слишком благородно, но и приступов благородства у Минами по отношению ко мне я тоже что-то пока не замечал. Сплошное давление с указанием, где в системе координат «Соби-куна» моё место, а где — его.
— Послушай теперь меня, Сэй-кун. В четверг я только договаривалась о вашей встрече с Ритсу-сенсеем, и тогда ты знать ничего не знал про этого Бойца. А сегодня я узнаю, что ты уже успел дать ему Имя. Такая спешка на тебя не похожа и, поверь мне, к добру не приведёт.
— Но, сен...
— Выслушай меня! Подбором пар занимаются учителя — специалисты и профессионалы. Это сложный скрупулезный процесс, в котором торопливость недопустима, а малейшая ошибка может привести к роковому исходу. Я неспроста выбрала тебе именно Накахиру. Это Боец с абсолютно идентичным твоему силовым потенциалом, с подходящей тебе величиной загрузочного поля боевой Системы. И, судя по остальным вашим параметрам, именно у него должно было появиться твоё Имя.