Откровенно говоря, я склоняюсь к мысли, что всё будет совсем иначе. Что даже моя сегодняшняя установка не помешает Агацуме своевольничать. Потому что только на его совести было принимать мои вчерашние слова как наказание или же проигнорировать их. Он выбрал первое по собственной прихоти, хотя — я уверен — отлично знал, что я ничего такого не имел в виду. Зачем ему это нужно — загадка века. Отгадку он мне давать не собирается — сегодня я его так и не разговорил, на нужный вопрос он отмолчался. Значит, я сам должен понять, за каким чёртом он это сделал. И понять как можно быстрее.
— Вы ещё здесь?
Задумавшись, я не заметил, как открылась дверь. Ритсу проходит к столу, неся в руках стопку каких-то папок, и прячет в верхний ящик.
— Соби, идём.
Агацума успевает сделать всего несколько шагов ко мне, когда Минами вдруг застывает напротив ряда рамок с бабочками.
— Соби-кун, задержись.
Вначале Соби останавливается, но, заметив моё недовольное лицо, подходит ближе и лишь теперь оборачивается к Ритсу.
— Да, сенсей.
— Где моя Morpho Didius?
Понимаю, что речь идёт об исчезнувшей бабочке, чья пустая рамка заметно выделяется среди остальных.
— Не могу знать, сенсей.
— Да неужели? — Минами складывает руки на груди и прислоняется к столу. — Когда я оставлял тебя здесь, она была на месте. Куда же она подевалась?
— Не знаю, может быть… — на губах Соби появляется странная улыбка, — улетела?
Отлично! Так его!
Минами, однако, более чем серьёзен и даже, пожалуй, зол.
— Ты ведь знаешь, Соби-кун, как в школе наказывают тех, кто покушается на чужую собственность.
— Да, сенсей, — Агацума выдерживает и его пронзительный взгляд, и свой слегка ироничный тон. — Я прекрасно знаю, что наказание ждёт каждого, кто притрагивается к чужой собственности.
А они уже вовсе не о бабочках говорят. Во время паузы быстро стреляю глазами от одного к другому. Сейчас между ними идёт какой-то безмолвный диалог, который мне понятен лишь отчасти. Но, похоже, я догадываюсь, что именно значат слова Соби.
— Я не люблю, когда берут мои вещи, Соби-кун. И особенно — когда их крадут.
— Крадут? Уверяю вас, кражи не было. Посмотрите в мусорном ведре. Быть может, вы её ненароком выбросили?
Ритсу опускает глаза. Понятное дело, возразить ему нечего.
— Всего доброго, сенсей, — улыбается Соби, не дождавшись ответа, и выходит из кабинета.
— До свидания, сенсей, я приду после обеда, — говорю я, закрывая за нами дверь.
Какое-то время мы идём молча, Соби по-прежнему чуть заметно чему-то улыбается.
— Ну и где бабочка? — любопытство наконец берёт верх.
— Не знаю, может, и правда улетела? — он осторожно косится на меня.
— Чёрта с два она улетела! Я бы её… не отпустил.
Щёкам вдруг становится жарко, и я отворачиваюсь. Несколько секунд рассматриваю сменяющие друг друга совершенно одинаковые окна.
— Что сделал Ритсу?
— О чём ты?
— Он притронулся к чужой собственности. Что ты имел в виду?
— Он хотел увидеть Имя, — его улыбка гаснет.
— Он пытался заставить тебя его показать?
— Да.
Вот урод. При мне, понятное дело, руки не распускает, зато когда меня рядом нет… Нужно бы проследить, чтобы они не оставались наедине. Кто знает, что ещё у этого Ритсу на уме.
— И что? Ему не удалось?
— Ты приказал никому не показывать Имя. Я выполняю приказ.
— Хорошо. Так где она?
Я жду, что он спросит, кто, но Соби молча лезет в карман и вынимает сжатую в кулак руку. Подносит ближе к моему лицу и раскрывает пальцы — есть в этом жесте что-то доверительное. На его ладони — сине-чёрный поблёскивающий прах.
— Мерзость, — морщусь я. — Она не улетела, Соби. Она сдохла.
— Ммм… — что-то не нравится мне это уклончивое мычание, очевидно, выражающее несогласие. — Она уже была мертва, Сэймей.
— Ну так выкини эту труху.
Соби вдруг резко меняет направление, отходит к окну и распахивает ставни. От неожиданности я останавливаюсь. Какой-то он весь… внезапный. И зачем этот «оконный» ритуал? Бросил бы на пол — это всего лишь цветная пыль.
Агацума, опять улыбаясь неясно чему, сжимает руку в кулак, накрывает его второй ладонью и лукаво смотрит на меня из-под чёлки. Такой взгляд я вижу у него впервые. Он настолько непривычно живой и тёплый, что даже пропадает желание открыть рот и сообщить, какой Соби идиот.
— Сэймей.
Он наклоняет голову вбок и протягивает мне руку с зажатой в ней трухой бабочки. Ну и чего? Что он хочет-то?
Смотрю ему в глаза и вдруг чувствую, как внутри опять раскрывается этот огромный синий цветок. Его лепестки распускаются, заполняют меня всего, приятно и нежно греют и словно куда-то подталкивают. То ли лёгкое дуновение ветра, то ли гипнотическая синяя радужка, то ли вообще какая-то неведомая сила заставляет сделать шаг вперёд. Подчиняясь совершенно иррациональному порыву, протягиваю ладонь и накрываю руку Соби. Он улыбается смелее.
— Смотри.
Соби разворачивается к окну, разжимает кулак, и… Я глазам своим не верю! С его ладони легко вспархивает синяя бабочка, и, блеснув переливающимися крыльями, взмывает вверх, оставляя за собой быстро блекнущий шлейф разноцветной пыли. Я провожаю её глазами, пока она не превращается в крохотную тёмную точку в ясном небе и наконец не исчезает.
Потрясённо смотрю на неприлично довольного Агацуму.
— Ты как это сделал?!
В ответ он лишь загадочно улыбается и пожимает плечами. Ясно. Фокусники своих секретов не раскрывают. Хотя какой к чёрту фокус! Это не фокус, это… Наконец решаюсь проговорить про себя фразу, которая, откровенно говоря, немного пугает. Но Соби… Ты не просто заклинатель слов, ты ведь… волшебник.
Да уж, с таким-то Бойцом мне до комплекса неполноценности рукой подать. На фоне этого все мои внушения и гипнозы смотрятся как проделки психолога. С другой стороны, как раз с помощью таких вот «проделок» я и контролирую совершенно невероятную, первобытную Силу, которая прячется в Бойце. Это задача Жертвы, её предназначение. Бойцу принадлежит Сила, но мне принадлежит сам Боец. В такие моменты начинаешь чувствовать это особенно остро.
До самого выхода из корпуса мы молчим. Сказать мне по поводу увиденного просто нечего. Да и любые слова вышли бы блеклыми и бессмысленными.
Я ошибся, Соби. Бабочка не сдохла. Она действительно улетела.
====== Глава 15 ======
Бабочки… синие цветы… волшебство… Что за бардак в голове творится? Понятно же, что это Связь так на меня действует, но всё равно даже в зеркало смотреться противно. Стою в ванной и долго, почти с ненавистью, гляжу на своё отражение, как будто зазеркальный Сэймей вот-вот оживёт и расскажет, что мне делать. А вопросов накопилось слишком много. Хорошо ещё, что меня окружают люди, способные помочь с ответами хотя бы на часть: то Ямато, то Хироши, то Томо, то Ритсу. Я в последние дни стал практически гуру по собиранию целых кусков информации из разрозненных крупиц. Метод дедукции в действии, да. Так что сейчас ещё один сеанс у Минами — и, кривая вывезет, до правильных выводов дойти сумею.
На обед не иду — слишком велика вероятность встретиться с Мимуро или Ямато, которые первым делом начнут засыпать вопросами о Соби. Ямато, правда, по-прежнему не знает, что я дал ему Имя, но ведь вначале она была моим главным информатором, так что не полюбопытствовать, чем дело кончилось, точно не сумеет. А я сейчас не то чтобы готов делиться результатами нового опыта. Так что вместо обеда перебиваюсь стратегическими запасами сухого пайка, которыми со мной от души поделился Рицка — знает ведь, что я кусочничать люблю, это у нас семейное. Надо бы, кстати, бросить всё к чёртовой матери и рвануть на выходные домой. Хоть на пару дней отвлекусь и мозги в порядок приведу.