— Агацума, лучше вали-ка подобру-поздорову. Пока ты меня окончательно не разозлил. Не то я тебя накажу!
Он прикрывает глаза и опускает голову с таким видом, словно я его ударил.
— Прости. До свидания, Сэймей.
После чего разворачивается и уходит в сторону старого корпуса.
Не думаю, что это было уловкой, чтобы вытянуть Силу из меня — после такого я бы точно размазал его по стенке. И как известно, если после поединка Жертва и Боец тактильно контактируют друг с другом, оба выздоравливают быстрее. Но я привык со своими ранами справляться сам, вот пусть и Агацума приучается. Во-первых, не хочу лишний раз трогать Связь — всё-таки она на меня действует не лучшим образом. Во-вторых, боюсь впасть в зависимость от бойцовской «терапии» и начать бегать к Соби с каждой царапиной — я и таких Жертв видал. Ну и в-третьих, мне банально противно, когда думаю, что Боец будет меня лапать. На черта мне «лечение», которое будет проходить не без мук? Уж лучше сам восстановлюсь.
Проводив Соби глазами, затаскиваю себя на родной четвёртый этаж, вваливаюсь в комнату и, едва разувшись и заперев дверь, падаю на кровать лицом в подушку. Всё. В ближайшие два часа просьба меня не беспокоить.
====== Глава 17 ======
Просыпаюсь я, когда уже стемнело: комната погружена в неуютный полумрак, очертания предметов спросонья кажутся размытыми — глаза слегка слезятся. Медленно сажусь на постели, оценив враз потяжелевшую голову, тру лицо. И понимаю, что проснулся не сам — в дверь тихо стучат, очевидно, уже не в первый раз. Вот только гостей мне не хватало. Я-то намеревался привести себя в порядок, закинуться чашкой кофе и сесть за подготовку к завтрашней пересдаче контрольной у Нагисы. А если за дверью окажется какой-нибудь Хироши или, что скорее, Мимуро, то я не смогу просто взять и выпроводить его.
Шагов в коридоре не слышно — визитёр совершенно точно знает, что я здесь, и терпеливо дожидается, пока я встану, разомну спину, поправлю задравшийся ворот рубашки и доплетусь до двери. Поворачиваю в замке ключ, дёргаю ручку, открываю… и морщусь.
Агацума. Опять Агацума. Вечно Агацума. Как будто преследует или нанялся на полставки подрабатывать моей тенью. Вторая вакансия по совместительству — это мой персональный раздражающий фактор, и занята тоже им.
— Что ты здесь делаешь? — скрещиваю руки на груди и прислоняюсь плечом к стене, давая понять, что впускать его не намерен.
Соби несмело поднимает на меня глаза.
— Пришёл к тебе.
Да… Его ответы порой бьют все рекорды в соревнованиях «очевидность» и «тупость».
— Зачем? Я не звал тебя.
— Но и не запрещал приходить.
— Я велел тебе проваливать.
— Я выполнил твой приказ. Но теперь пришёл к тебе.
Оглядываю его с головы до ног. Что-то мне его видок не нравится. Агацума какой-то… Просится слово «растрёпанный», хотя и волосы, и одежда у него в полном порядке. Но выглядит он непривычно растерянным или встревоженным. Глаза, вопреки обыкновению, не замерли в одной точке, а бегают, выискивая что-то то на полу, то за моей спиной. Пальцы подрагивают, в лице немая, но отчаянная просьба. Совершенно не хочется выяснять, что он здесь забыл, но в то же время просыпается и любопытство. Он первый раз пришёл ко мне сам, без зова и без явных причин. Может, в итоге скажет что-нибудь умное?
— Ладно, так и быть, — отталкиваюсь от стены и кивком приглашаю его внутрь. — Но я, вообще-то, занят.
— Я не помешаю тебе.
Он проходит мимо меня, я снова ловлю чёткий запах его туалетной воды. Прихорашивался перед встречей со мной? Интересно. На горле свежий бинт, аккуратно заколотый двумя крючками сбоку. Шейный платок, наверное, уже и не понадобится — перед кем теперь скрываться, раз вся школа видела?..
Закрыв дверь, возвращаюсь в комнату, подхожу к столу и вытаскиваю из ящика тетрадь и два учебника: за прошлый год и за этот. Пусть видит, что я на самом деле занят и не намерен тратить на него лишние минуты. Усаживаюсь в кресло, раскрываю книгу на коленях. А Соби так и стоит посреди комнаты, не сдвинувшись ни на шаг.
— Ну так что тебе нужно?
— Я пришёл… — начинает он и осекается. Договаривает уже совсем тихо, глядя себе под ноги: — Я просто хотел увидеть тебя.
Ну и заявочки. Зря я рассчитывал на что-то «умное». Ещё можно понять, если бы Агацума сказал, что хочет подлечиться и что ему нужен тактильный контакт. Но какое удовольствие в том, чтобы просто на меня пялиться? Особенно учитывая, что он так и замер, не поднимая глаз.
— Ты меня увидел. Можешь идти.
Разворачиваю кресло так, чтобы оказаться к нему спиной, хотя обычно оно стоит у меня возле стены и своей локации не меняет. Но если таким образом я рассчитывал, что Соби просто уйдёт, то крупно ошибся. Помявшись немного, он вновь подаёт голос:
— Сэймей. Можно мне посидеть с тобой? Обещаю, я не буду мешать.
А вот это уже… как-то через край. Нервно усмехнувшись, собираюсь повернуться, высказать всё, что думаю по поводу его поведения, и выставить вон, но вдруг соображаю, что, наверное, торопиться не стоит. Как я уже успел понять, всё, что делает Соби, имеет какой-то определённый смысл. Нет, ясное дело, смысл исключительно для него, но, может, мне уже стоит всё-таки открыть подарок? А то сегодня на поединке я и крышку приподнял, но заглянуть внутрь пока не отважился.
Агацума — занятный объект для изучения, потому что прямые методы на него не действуют. На вопросы в лоб он отмалчивается, требуемую информацию выдаёт порционно и после тщательного обдумывания, как немного устаревший компьютер. Значит, остаются только эмпирические методы, и первый из них — наблюдение. Вот интересно, что будет, если просто оставить Соби здесь и понаблюдать? Есть шанс изучить объект в неформальной обстановке. А выставить его я всегда успею.
— Валяй, — щедро разрешаю я, дёрнув плечом. — Только чтобы ни звука.
— Хорошо. Спасибо, Сэймей.
Он абсолютно бесшумно садится на пол и прислоняется к кровати, в то же место, куда я усадил его в прошлый раз. Теперь он оказывается не совсем у меня за спиной, а чуть сбоку, так что краем глаза мне видно, когда он шевелится. Поправив настольную лампу и найдя нужную главу, принимаюсь за чтение. Соби, как и обещал, не издаёт ни звука, я даже дыхания его не слышу.
Погрузиться в спокойное чтение мне удаётся ровно на три минуты — как раз осиливаю один разворот. Потом переворачиваю страницу и, сбившись этим нехитрым действием, плавно переключаюсь мыслями куда-то не туда. Зрачки замирают на одной строчке, а боковое зрение напрягается в разы.
Агацума сидит, вытянув одну ногу, а вторую согнув в колене и устроив на ней локоть. Смотрит куда-то перед собой и немного вниз. Но потом — раз! — глаза взлетают ко мне из-под чёлки, пробегаются по лицу, плечам и рукам и возвращаются в никуда. Ещё секунд десять невозмутимости и снова — раз! — жадный взгляд на меня и опять перед собой. Как будто он плывёт под водой и то и дело выныривает, чтобы глотнуть воздуха. Голова при этом не двигается, даже ни единый волосок не колыхнётся. Профессионал…
На пятый раз мне надоедает — а я ведь всё это отлавливаю, про чтение уже позабыл. И когда он в очередной раз вскидывает на меня взгляд, резко поворачиваю голову и смотрю в упор. Наглые синие глаза моментально прячутся под чёлкой, он замирает. Сидим, «читаю» дальше.
Через полминуты он опять на меня пялится, даже Ушко чешется от этого взгляда. Медленно веду Ушком, Соби неотрывно следит за ним. Потом дёргаю и предупреждающе поворачиваюсь к нему, но он быстро прикидывается каменным изваянием.
И ещё полминуты мимо. Я — в книгу, он — на меня, я — на него, он — в стену. Бесит!
Ну, а вообще-то, он же сказал, что пришёл меня увидеть, вот и… смотрит. И, следуя моему приказу, не издаёт ни звука и формально не мешает.
Но невозможно же!