— Сэймей, это ветер.
А Рицка тоже слышал, оказывается.
— Да, точно, — бормочу себе под нос. — Я забыл закрыть балкон. Занавеска, наверное…
— А что было дальше?
— Дальше?.. Они жили долго и счастливо, разумеется.
— Сэймей! — Рицка смеётся и стучит кулачками по моей руке. — Ты рассказывал не это.
— Да, я помню. Слушай, давай отложим рассказ до завтра, а то у тебя уже глаза слипаются.
Это равносильно отступлению. При свете дня я не смогу вновь начать разговор, зная, какой вопрос дожидается меня первым. К счастью, Рицка быстро переключается с одного на другое — его ещё в детстве можно было легко отвлечь на что-то, чтобы он перестал плакать. Завтра я придумаю для нас новое увлекательное занятие или прогулку, чтобы он и не вспомнил о сегодняшнем разговоре. И не вспоминал до поры до времени.
— Я не хочу спать, — капризно тянет он, но я наклоняюсь и убедительно целую его в лоб.
— Ты не хочешь, а глаза хотят. Так что спи, а я пойду посмотрю, что там с моей занавеской.
Напоследок Рицка крепко обнимает меня и обвивает хвостом. Моей щеке достаётся громкий чмок.
— Спокойной ночи, Сэймей.
— Спокойной ночи.
Поправив одеяло, гашу свет, выхожу из комнаты и тихо прикрываю за собой дверь. Пройдя два шага по коридору, останавливаюсь у своей спальни и прислушиваюсь. Полный штиль. Слышно аж, как за окном шевелятся ветки на ветру. Но мне ведь не показалось — там точно что-то шумело и наверняка кто-то есть. Самое главное — не грабитель. Кто в здравом уме полезет на второй этаж полного людей освещённого дома? Явно только кто-то не в здравом. Следовательно…
Распахиваю дверь рывком и замираю на пороге. Комната погружена во мрак, слабый свет от уличного фонаря едва сочится в окна. Видны лишь тёмные очертания предметов: кровать, стол, стул, шкаф… И один предмет, которого раньше в моей комнате не было и который сейчас стоит без движения, подпирая стену.
Почти впрыгиваю в комнату, закрываю дверь и от души бью ладонью по выключателю.
— Аг… Агацума!
Нет, с этим парнем я вскоре лишусь и голоса, и нервов, и терпения. Интересно, что покинет меня первым?
Прежде чем он успевает открыть рот, я, совершенно не задумываясь, натягиваю нить Связи и со всей дури бью по ней. Ещё не успеваю толком осознать, что сделал, а Соби уже склоняется в три погибели, прижимая руки к груди и бесшумно хватая ртом воздух. Стоит мне на долю секунды задуматься над тем, что творю, как его отпускает, он выпрямляется и обращает изумлённый взгляд ко мне.
А механизм действия я, кажется, понял. Теперь нужно попробовать уже осмысленно.
— Я запрещаю тебе влезать в мой дом! — шиплю я и бью ещё раз, теперь целенаправленно.
Агацуму вновь сгибает пополам. «Бью» — это, наверное, неправильный термин. Это не удар, это посыл. Я просто думаю о том, что Соби должно быть больно, и ментально доношу до него свою мысль. И судя по тому, как его корёжит, моё послание доходит как нужно. Правда, у меня на это Силы много уходит — голова уже начинает кружиться, — надо по-другому попытаться.
Глубоко вздыхаю, пряча нить как можно глубже. Соби рвано выдыхает и выпрямляется, на этот раз держась за стену.
— Пока пропустим вопрос «что ты здесь делаешь?». Лучше скажи, как ты меня нашёл.
— Я чувствую тебя, Сэймей, — отвечает Агацума, глядя в пол. — Я найду тебя где угодно.
— Это невозможно. Район, по крайней мере, тебе кто-то сообщил, я прав?
— Сенсей.
Да… Мог бы и не спрашивать.
— Зачем ты к нему ходил?
— Тебя не было в своей комнате. Но ты думал обо мне. Я почувствовал это.
— Ты — идиот. Я же сказал, что не нужно приходить, если я не зову!
— Я волновался за тебя.
— Да плевать! Волнуйся где-нибудь в другом месте! — поняв, что почти перешёл на крик, затыкаюсь и кошусь на стену, разделяющую наши с Рицкой комнаты. На счастье, там всё тихо. — К тому же ты вломился ко мне в окно, — продолжаю уже тише. — Кто тебе позволил?
— Прости.
— И не подумаю!
Подхожу к нему ближе и, встав напротив, скрещиваю руки.
— Я накажу тебя за этот идиотизм. И в качестве наказания… ты будешь испытывать боль. Это приказ!
Не успеваю я это произнести, Соби стискивает рубашку на груди, опускает голову и рвано сглатывает. Его начинает трясти, сначала едва заметно, потом всё сильнее. Но он продолжает упрямо стоять, вжимаясь в стену.
А любопытно всё-таки. С другим Бойцом это бы не сработало, но ведь «Соби-кун очень послушен». Странно, что его послушание имеет такие обширные границы. А ведь говорил, что реакции организма неподвластны приказам Жертвы. Хотя тут, наверное, дело не в организме. Я ведь его и пальцем не трогаю, просто внушаю. Значит, нервные окончания тут ни при чём — всё дело в голове. Мозг принимает мой приказ как сигнал и самостоятельно посылает его нервам. Так что можно считать, что способ наказания уже выбран — никакого рукоприкладства, никаких затрат энергии.
Агацума всё стоит, неровно дышит и трясётся. Любопытства ради делаю аналогичный посыл и по Связи. Просто думаю о боли и посылаю ему, как sms. Которое доходит немедленно, потому что, не выдержав, Соби падает на колени и скребёт пальцами пол.
— Не смей издавать ни звука, — предупреждаю, хотя он и так молчит, только дышит тяжело и шумно.
Опять прячу нить. Агацуме вроде бы становится легче, но ведь мой приказ так никуда и не делся. Ему по-прежнему больно.
— Почему ты не сопротивляешься приказу?
Соби несколько раз вздыхает, прежде чем через силу проговорить:
— Если мой хозяин… хочет наказать меня… я обязан… принять наказание…
Очередная вдолбленная кем-то другим фраза. Спасибо Ритсу-сенсею.
Наверное, я в силах управлять им настолько, что даже смогу приказать, что именно и как будет болеть. Потому что мой посыл по Связи, как и мой приказ, либо не имеют чёткой локации, либо сосредотачиваются где-то в центре туловища. Нужно бы проверить. Но только не сейчас, а то Соби уже и дышит через рот, и так пытается вцепиться в гладкий пол, что царапины мне оставит.
— Довольно.
Он судорожно вздыхает, распрямляется и, закрыв глаза, прислоняется спиной к стене. Дожидаясь, пока он придёт в себя, усаживаюсь на стул напротив, рассматриваю его тяжело поднимающуюся грудную клетку, мокрый от пота лоб с прилипшей к нему чёлкой, подрагивающие ресницы… Нет, всё-таки Агацума в моём доме — это как-то слишком. С трудом совмещаю эти два понятия в сознании.
— Прости меня, Сэймей, — наконец шепчет он, открывая мутные глаза.
— Хорошо, — киваю я, отказываясь и дальше сражаться с его бесконечными извинениями. — Надеюсь, ты всё понял, Соби? Я запрещаю вламываться в мой дом. Ещё не хватало, чтобы тебя увидел кто-то из моих родных.
— Я понял. Ты хочешь, чтобы я ушёл?
— Да нет, теперь уж задержись. Ты смог переместиться на такое расстояние?
— Я не из Гоуры.
— А откуда? Ты был в городе?
Он смотрит на меня так, будто я сморозил глупость.
— Нет, я здесь живу.
Вот так новости!
— Что значит, живёшь? А та конура под крышей?
— Я живу в квартире в городе — когда езжу в академию, а в школе — когда посещаю занятия там.
— Прекрасно. И — дай-ка угадаю! — квартиру тебе снял несравненный Ритсу-сенсей?
Соби отворачивается, и даже при жёлтом свете люстры видно, как розовеют его щёки.
— Подарил. На шестнадцатилетие. После того как я поступил в академию.
Просто замечательно. Может, и мне старушка тоже подарит тихий домик где-нибудь на окраине? Молча качаю головой, потому что слов не находится.
— А ты избалованный, — наконец усмехаюсь я.
— Я не просил об этом, Сэймей. Я не хотел принимать этот подарок, — и смотрит на меня так, словно ему очень важно моё мнение.
— Да мне всё равно, — пожимаю плечами. — Мне нет дела до твоей жилплощади.
— Но теперь я принадлежу тебе. Значит, и всё моё тоже теперь принадлежит тебе.
Да, об этом я как-то не подумал. Но хорошо, что я не материалист и что не алчный.