— О вашей битве, помимо её непосредственных участников, знаю только я. Потому и дал согласие коменданту на обыск.
Поднимаю голову, чтобы попытаться убедить Минами, что Рока ему соврал, — хотя бесполезно, по моей реакции и так всё понятно, — но он опережает мои слова:
— Разумеется, я бы не стал выдвигать обвинения без подтверждения данных. На полигоне нет камер, зато есть датчики, по которым нетрудно отследить и загрузку Системы, и пары, которые выходили на бой, и даже спектр заклинаний, которые они применяли. Его версия хода поединка полностью подтвердилась. Станешь отрицать, что применил к своему Бойцу гипноз и что Жертва Careless получила тяжёлое ранение?
— Он не мой, — бормочу уже на автомате. — Всё остальное не отрицаю.
— Прецедент куда более серьёзный, чем кража.
— Да не крал я её!
— Я знаю, — спокойно говорит Минами, к моему удивлению. — Ты кто угодно, только не глупец, и тем более не мелкий школьный вор. Быть может, Нода-кун имеет на тебя зуб, хотя один сделать подобное он бы не догадался. Возможно, в этом замешана его Жертва. А возможно, и кто-то другой. У тебя точно есть враг. Подумай, кто это может быть. Хотя теперь у тебя довольно много врагов, начиная с учеников…
— …и заканчивая учителями, — зло усмехаюсь я.
— О, неужели у тебя настолько богатое воображение, чтобы представить меня вскрывающим твой замок среди бела дня?
Да нет, увы, не настолько. Вот с блокнотом или удочкой в руках — сколько угодно, а в роли взломщика…
— Я не знаю, кто это, — говорю после нескольких секунд раздумий. — На самом деле, кто угодно. Любой, кто пропустил обед или задержался в коридоре, когда ушли остальные. Или любой, кто… — тут у меня в голове будто лампочка зажигается. — А вообще-то, не любой.
— Так, так? — Ритсу с интересом прищуривается. — Сам я уже сузил круг подозреваемых, интересно, совпадёт ли с ним твой?
Вот гад! И тут нельзя было обойтись без спецэффектов?
— Во-первых, это кто-то, кто знал, что был поединок и что Рока оставил свою куртку на полигоне. Днём её могли найти, значит, он вернулся за ней до рассвета. Сам Рока не мог — он всю ночь пробыл с Айко.
— О поединке знали Friendless, — подсказывает Минами. — Ведь это твой приятель Хироши её зашивал?
— Да, но про куртку они не знали. Наверняка, это кто-то из банды, кому Рока успел рассказать о том, что случилось. А это может быть кто угодно.
— То есть кто-то из его же друзей украл его куртку?
— Они же хотели подставить меня.
— И ждали две недели?
Да… Моя версия не выдерживает никакой критики. Но других вариантов просто нет. Осталось выяснить, кому именно Рока проболтался о поединке той ночью и кто мог пойти на то, чтобы сделать подлость не только мне, но и ему.
— Не знаю, — наконец сдаюсь я, опуская голову.
Ритсу молчит какое-то время, видимо ожидая, что я скажу что-то ещё, потом тушит окурок, садится в кресло и укладывает сплетённые пальцы на стол.
— Как ты понимаешь, раз украденную вещь у тебя нашли, я уже не могу просто замять дело.
— А что, хотели? — усмехаюсь я через силу.
Минами игнорирует вопрос.
— Единственная возможность добиться снятия обвинений — найти настоящего преступника. Этим ты займёшься сам. И я не стану ограничивать тебя, отправляя в изолятор или отстраняя от занятий. Однако пока дело не разрешится, домой ты не вернёшься.
В его интонациях проскальзывает хорошо скрываемое удовольствие и превосходство. В данный момент он просто имеет меня как хочет. Механически киваю, давая понять, что я слышал условия.
— А теперь о поединке.
Я моментально напрягаюсь и смотрю Минами прямо в глаза. Он достаёт из пачки сигарету, раскуривает и, откидываясь на спинку кресла, лениво бросает зажигалку на стол.
— Правила системной дуэли, — начинает он лекторским тоном, — запрещают применять к собственному Бойцу какое-либо гипнотическое воздействие. Впрочем, это тебе и так известно. По твоей вине пострадал человек. Из-за твоего самомнения, заносчивости, тщеславия и стремления во всём быть первым могло случиться непоправимое. Могла погибнуть как Жертва противника, так и твой собственный Боец. Хорошо, бывший Боец. Но это не меняет дела. Я не буду спрашивать, о чём ты думал, заклиная его, и не стану требовать объяснений. Твои мотивы мне и так известны. Но ты знаешь, какое наказание влечёт за собой подобный поступок.
Ритсу умолкает, давая мне возможность закончить самому. Криво улыбнувшись — на большее меня сейчас не хватает, — говорю безо всяких эмоций:
— Исключение.
— Верно. Мы готовим воинов, а не убийц.
Повисает пауза, за которую мне, очевидно, полагается что-то обдумать. Но думать тут не о чем.
Исключение из школы «Семи Лун» имеет куда более серьёзные последствия, чем если выгоняют из обычной. Раз исключили — значит, ты не закончил обучение, значит, не до конца умеешь управлять Бойцом и Связью, значит, ты опасен и представляешь угрозу для остальных. А поэтому на тебя автоматически накладывается запрет на выход в Систему. Ты просто перестаёшь иметь отношение ко всему, что с ней связано. Будто бы тебе с рождения и не дана никакая Сила, будто бы ты самый обычный человек. А уж луновцы сумеют проследить, чтобы ты этот запрет не нарушал. Они вообще следить умеют. Всю жизнь тебя держать под прицелом, конечно, не станут. Но насколько мне известно, это и не нужно — опальным системным хватало и полутора-двух лет, чтобы частично поехать крышей и ослабеть настолько, чтобы невозможно было даже вызвать нить.
— Значит, вы исключите меня?
Мы смотрим друг другу в глаза так долго, что мои уже начинают слезиться. Но никто не моргает.
— Ты взял под контроль практически неуправляемого Бойца, с которым у вас не было ни Связи, ни Имени. Тебе достаточно легко удалось подчинить и второго, создать удивительно прочную Связь и в кратчайшие сроки научиться контролировать её. Ты лучший ученик школы в данный момент. Мне бы не хотелось прибегать к подобным мерам.
После слов «мне бы не хотелось» так отчётливо звучит «но я могу», что я морщусь. Я у него на крючке. Был рыбаком, теперь сам стал рыбой.
— Ну и? — спрашиваю, когда очередная пауза затягивается. — И какое тогда наказание меня ждёт?
— О том, что случилось, знает очень мало людей, — Ритсу глубоко затягивается, щурясь. — И в произошедшем есть доля вины и твоего бывшего Бойца. А поскольку он больше не имеет к тебе отношения…
Он не заканчивает и равнодушно пожимает плечами. И что это означает? Что он собирается просто закрыть на это глаза и забыть? Нет, забыть — это вряд ли. Кажется, я начинаю понимать весь его замысел.
— Какое наказание меня ждёт? — повторяю, чтобы не ввязываться в его игру в угадайку.
— Никакого, — отвечает Ритсу внушительно и очень чётко, почти по слогам. Чтобы я смог прочесть ещё одно слово, оставшееся за кадром. Пока никакого. — Надеюсь, мы друг друга поняли, Сэймей? Со своей стороны я бы хотел, чтобы настоящий вор был найдён как можно скорее. Это всё. Можешь идти.
«Это всё»? Но — да… Это действительно всё. Настолько «всё», что дальше некуда. Я пойман, я в ловушке, я подвешен на его ниточках, а он стоит надо мной с ножницами в руках. Это «всё» для моей учёбы, для моей свободы, репутации. Это «всё» для меня и Соби. Потому что шаг влево, шаг вправо, не тот взгляд в сторону Агацумы или самого Ритсу — и это будет конец.
Минами сам остался без Бойца когда-то, хоть и не потерял Силу, но он не понаслышке знает, что такое лишиться Системы. И тем более знает, что это будет означать для меня. Мы с ним похожи в том, что живём Системой. Отнять её — значит перекрыть доступ кислорода. После такого не живут. Он не назначил наказания, так как знает, что худшая кара для меня — жить под его колпаком, находиться под его властью и надеяться лишь на его милость. Это вызывает ещё большую тошноту, чем мои облапанные, перерытые вещи.
Встаю со стула медленно, как будто только что перенёс тяжёлую операцию и заново учусь ходить. Молча подхожу к двери, слепо нашариваю ручку и тяну на себя, не сразу вспомнив, что она открывается наружу. Закрыв, делаю несколько шагов прямо и упираюсь лбом в прохладное окно.